Тайное пристанище - Кэтрин Коулc

Он снова вскинул взгляд на дом.

— Безупречная работа, — выдохнул он. — Дом…

— Дом, который Фэллон когда-то рисовала, — тихо сказала Нора, глядя на меня сквозь сгущающиеся сумерки.

Все взгляды тут же обратились ко мне. Я почувствовал, как спина покрывается потом, а тепло, исходящее от Фэллон, стоящей позади на ступеньке, будто обжигало. Она молчала, и слава богу — нас спас резкий гудок.

Две пары фар осветили поворот, и вскоре во двор высыпала остальная часть семейства.

Первым выскочил Лука — семилетний ураган.

— Это что за место? Круть какая!

— Это замок дяди Кая, — охотно пояснила Кили.

— Бро, — выдал Лука с благоговением.

Мать Луки, Саттон, шла следом и закатила глаза.

— Для справки: «бро» — это теперь высшая форма похвалы. Так что ты, считай, достиг вершины, Кай.

— Замечательно, — хмыкнул я, обводя взглядом толпу. — Заходите.

Внутри я вдруг ощутил нервное дрожание. Фэллон, как всегда, прочитала меня с полуслова — протянула руку и зацепила мой мизинец своим. Едва заметное прикосновение.

— Всё будет хорошо, — прошептала она.

— Надеюсь, — ответил я.

— Вот это да, — возвестила Лолли, проходя через холл в просторную гостиную. — Какая берлога!

Фэллон рассмеялась:

— Представь, какие вечеринки здесь можно устраивать, Лолли.

— Я вот думаю о сеансах йоги голышом на террасе, — сказала та, подходя к окнам и глядя на подсвеченный сад.

— Лолс, — строго произнёс Трейс.

Лолли обернулась.

— Даже не начинай. Потому что я прекрасно знаю, что твой офис недавно использовался… не совсем по прямому назначению.

— Мам! — вскрикнула Нора.

Лолли пожала плечами.

— Что? Просто констатирую, что Трейс уже не такой зануда, как я думала, и права морали у него нет.

Кили подняла голову, заплетённые косички качнулись.

— Папа, а что значит «не по прямому назначению»?

Элли уткнулась лицом в плечо мужа.

— Могу я умереть прямо сейчас?

Трейс метнул в Лолли взгляд, полный ненависти.

— Что? — невинно спросила она, останавливаясь у камина. — Знаешь, что тут идеально бы смотрелось?

— Алмазная вышивка «Оргия фей»? — предложил Коуп. — У меня как раз есть.

— Коупленд Колсон, — строго произнесла Нора. — Я ещё могу тебя наказать, не сомневайся.

— И я помогу, — добавила Саттон.

— А что я такого сказал? — возмутился Коуп.

— А оргия — это битва с ограми? — с интересом спросила Кили. — Как в сказках?

— Точно, — уверенно кивнул Лука.

Коуп сморщился.

— Кажется, я слегка промахнулся.

— Слегка?! — рявкнул Трейс.

Линк, хозяин хоккейного клуба, рассмеялся и хлопнул Коупа по плечу.

— Жди звонка от учителя Луки, когда он использует это слово на уроке.

Арден прыснула со смехом:

— Обязательно запиши разговор.

Саттон только вздохнула:

— Сейчас весело, а потом будете, как мы, с красными ушами.

Линк обнял Арден, его ладонь легла на её слегка округлившийся живот.

— Моим близнецам сразу купим наушники с шумоподавлением.

— Лучше модель с активным глушением реальности, — пробормотал я.

Коуп усмехнулся, притянул меня к себе и хлопнул по спине чуть дольше, чем обычно.

— Держишься?

— Буду держаться лучше, когда сестры будут дома, — ответил я.

Боже. Сказать это вслух оказалось… правильно.

— Для начала тебе нужно обзавестись мебелью, — заметил Шеп.

Тея оглядела просторную гостиную.

— Много мебели. Но дом будет волшебным.

Я повернулся к Элли.

— Надеялся, что ты сможешь сотворить чудо и обставить всё за пару дней.

Глаза Элли распахнулись.

— За… дни?!

Я поморщился, но кивнул.

— Мне нужно, чтобы дом прошёл проверку опеки.

Мгновенно на её лице сменились растерянность и решимость. Она вытащила из сумки телефон.

— Проведи меня по дому. Расскажи, какие они, девочки. Что любят. Я знаю, Грейси увлекается рисованием.

— И неплохо рисует, — добавила Арден, прижимаясь к Линку. — Я должна была догадаться, что что-то не так, когда всегда Хейден приходила за ней.

— Я всю неделю себя корю, — пробормотал Коуп. — Надо было поговорить с Хейден, докопаться до сути.

Я невольно посмотрел на Фэллон. Всё, что ожидал, — там было: вина, грусть, сочувствие. Не думая, я обнял её за плечи и притянул ближе.

Трейс перешёл из кухни в гостиную.

— Мы ничего не могли сделать. Без ордера или сигнала о насилии мы не имели права вмешиваться.

— Мне нужно было попросить Ноа проверить ещё раз, — тихо сказала Фэллон.

Я сжал её плечо чуть сильнее, чтобы заставить поднять глаза.

— Это ты заставила его обратить внимание на это дело. Это ты просила дважды связаться с их учителями.

— И я знаю, что ты поручила ему передать семье информацию о программах поддержки, — добавил Трейс.

Фэллон покачала головой.

— Много толку было от того, что я оставила бумаги в её почтовом ящике.

Мой большой палец невесомо двигался по её плечу — туда-сюда, будто я хотел запомнить изгиб кости под кожей. Я собирался запомнить каждую частицу Фэллон за эти месяцы. Вырезать её в себе, выжечь до последней линии, чтобы никогда не стерлось. Даже если эти части не принадлежали мне, если это были украденные осколки женщины, которая никогда не станет моей — но всегда будет моей душой.

— Мы делаем всё, что можем, верно? — спросил я, не желая, чтобы она несла эту вину. Она принадлежала мне. Я — тот, кто не проверил, есть ли у Рене другие дети. Тот, кто не заглянул глубже. А мог — легко. Мой брат шериф, а через Энсона я знал хакера, который может достать любую информацию, где угодно.

Фэллон подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Волны белокурых волос скользнули по моей руке. В её тёмно-синих глазах сверкнула боль — за моих сестёр, за меня. Она подняла ладонь и положила её мне на грудь.

— Прости.

— Это не на тебе, Воробышек, — выдохнул я. Никогда раньше не называл её так при семье. Это прозвище я хранил глубоко внутри, выпускал наружу только тогда, когда эмоции брали верх, и мы с Фэллон оставались наедине.

— Фэллон… — настороженно подала голос Роудс. — А почему у тебя кольцо на этом пальце?

Фэллон не отвела взгляда, будто знала — стоит посмотреть в другую сторону, и она потеряет решимость. Я удерживал этот прекрасный синий взгляд и ответил вместо неё:

— Потому что я попросил Фэллон выйти за меня.

Я притянул её ближе, стараясь передать ей силу и одновременно попросить прощения за то, что заставляю лгать самым дорогим ей людям.

Её розовые губы дрогнули. Я всегда любил смотреть, как они двигаются — как уголки поднимаются чуть неравномерно, как верхняя губа изгибается в мягкую дугу. Она беззвучно выдохнула, поднялась на цыпочки.

Я уже знал, что будет дальше.

— Он попросил, а я сказала «да», —