Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Я попыталась не думать о том, сколько мертвецов по ту сторону стены.

Стеклянной стены.

Боги небесные. Нам крышка.

Я повернулась, наблюдая за кружащей над нами стражницей – за этими ее хаотическими движениями.

Думай, Мише.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что третий страж мертв? – спросила я Азара.

Он посмотрел, куда устремлен мой взгляд. И ответил:

– Она упала. Давно. Должно быть, Атроксус забрал ее тело.

– Значит, это не природный огонь.

– Нет, – фыркнул Азар. – Разумеется, не природный.

Я тщательно вглядывалась в птицу. В ее странные движения.

Да уж, чем дольше я на нее смотрела, тем менее естественной она мне казалась. Стражница выглядела полудохлой. И, что еще хуже, страдающей от боли.

Я рассеянно тронула обожженную руку.

Конечно, бедняжка мучилась. Существо нижнего мира, которому предназначалось быть сосудом для магии Аларуса. А вместо этого ее заставили держать в себе пламя солнца. В груди птицы накапливался свет, вытекая наружу через прозрачные перья. Если хорошенько приглядеться, можно было даже увидеть, как с ним борется тьма: облако переплетенных тени и света под брюхом.

Это было похоже на…

Я выпрямилась и, испытав внезапное озарение, схватила Азара за руку.

– Птица не страж. Это сосуд. Посмотри на ее живот. Аларус положил туда реликвию.

Кажется, я не убедила Азара. Но и возражать сразу он не стал, что уже было весьма отрадно.

– Ты чувствуешь, чтобы от алтаря что-то исходило? – настойчиво продолжила я. – Разве ты бы ничего не ощущал, если бы там была частица бога?

Азар задумался и на мгновение едва заметно сморщил нос, словно досадуя, что сам не сделал подобного наблюдения.

Я была права. И знала это.

– Мы с Чандрой сможем извлечь из птицы огонь. – сказала я. – А ты заберешь реликвию.

– Если только эта мерзость не доберется до нас раньше, – добавил Элиас. Он поглядывал на стену, за которой пугающе приближались силуэты мертвецов.

Я просто физически чувствовала, как в голове Азара прокручиваются мысли.

– Насколько близко к ней тебе надо оказаться? – спросил он. – Чтобы вытащить пламя?

Я подняла голову и посмотрела на птицу.

– Ближе, чем сейчас.

– Тебе нужно, чтобы она была на земле?

Я закусила губу. Уж очень много там было огня.

– Ну, почти.

Азар встал:

– Илие, от души надеюсь, что ты не ошиблась.

И, подняв руку, отправил через весь зал стрелу магии – прямиком через стеклянную стену, запуская в храм поток мертвецов.

Элиас выругался. Чандра отскочила назад, округлив глаза. Я едва сдержалась, чтобы не выкрикнуть: «Да ты никак с ума сошел?!»

Но Азар явно знал, что делает.

– Самых рьяных сдерживай, – велел он Элиасу. – А нескольких пропусти.

Потом повернулся к нам с Чандрой:

– Пошли. Быстро.

Теперь стало ясно, в чем заключался его план. Внимание стражницы резко переключилось на вереницу мертвецов, протискивающихся в храм, словно бы эта картина, как ниточка, выдергивала ее в прошлую жизнь. Полыхнув мне в лицо палящим жаром бьющихся крыльев, птица спикировала, готовая согнать заблудшие души на место.

Мое лицо расплылось в улыбке.

Нельзя было не признать: умно придумано.

Азар сложил ладони вместе, а потом развел в стороны, и между ними протянулись нити, похожие на толстые нити черного меда. Он растягивал и растягивал их, и из щелей зала вытекала все новая тьма, отчего нити эти становились толще. А потом, крякнув от напряжения, Азар швырнул нити в сторону черепа птицы и – потянул за них!

– Вперед! – скомандовал он.

Стражница издала крик, вильнула влево, молотя одним крылом и выпустив на весь зал полосу огня, которая едва не угодила нам в головы. Чандра и я подбежали к упавшей птице. Свет жег мне щеки и глаза. Я едва могла смотреть туда. Столько огня одновременно – такой массой мне не доводилось управлять даже в лучшие годы.

Но времени сомневаться в себе не было. Я отбросила неуверенность и ухватилась за последние остатки человеческого, взывая к силе Атроксуса.

Я дотянулась до магии, запертой в теле стража. Чувствовалось, как она бьется в ребра этого существа, бесконечно атакуя своего носителя, борется с холодной тьмой внутри его – непрекращающаяся война, идущая вот уже две тысячи мучительных лет. Когда я установила связь между нами, боль стражницы взорвалась у меня в черепе, да так неожиданно, что я чуть не ослабила хватку.

Но меня спасла Чандра. Она стояла, крепко стискивая зубы и не мигая. Ухватив свет вместе со мной, Чандра дала ему первый мощный толчок, когда я еще колебалась.

Я почувствовала, как свет шевельнулся.

Птица издала крик и забилась о путы Азара, когда огонь заскользил. Он завертелся и задвигался в ребрах птицы, а мы с Чандрой тянули его, дюйм за дюймом. По вискам у меня тек пот, дыхание стало прерывистым. Получив новую порцию ран, руки буквально вопили от боли.

– Вы бы там поторопились, что ли!

Я едва расслышала в отдалении сдавленный голос Элиаса, а также усиливающийся гул мертвецов.

«Щелк», – разлетелась одна из темных нитей Азара, не выдержав силы, с которой вырывалась птица…

Я испустила надрывный крик, когда мы с Чандрой один раз хорошенько дернули напоследок.

Магия Атроксуса моментально вылетела на свободу. Я успела открыть глаза и увидеть, как на нас катится волна огня, наконец-то высвободившаяся из тела стража.

Я ахнула и увернулась. Чандра же просто дала огню прокатиться по себе, разведя руки в стороны, словно обнимала освежающий морской прибой. У меня в животе екнула обида, напоминая, что когда-то и я тоже так могла, но сейчас было не время предаваться жалости к себе. Волна мертвецов расширила дыру в стене, и стекло треснуло. Они хлынули в храм таким мощным потоком, что Элиасу в одиночку было их не сдержать.

Стражница рухнула на пол, ее потускневшее оперение мерцало. Она больше не кричала и не билась. Вблизи можно было рассмотреть, что тело птицы состоит из бессчетного количества тончайших серебряных струек. Струйки эти слабо подергивались: то были последние проявления жизни.

Азар влез на птицу.

– Поднимайся сюда, Илие, – приказал он.

Я повиновалась и, взобравшись по дрожащему крылу, встала рядом с Азаром на спине стражницы. Когда я, присев, прижала ладони к ее плоти, то невольно вздрогнула. Страдание несчастного и разгневанного существа запульсировало сквозь меня.

Мне почудилось, что голос в голове прошептал: «Так было не всегда».

Азар как-то странно на меня посмотрел, словно бы хотел спросить, что происходит, однако времени на разговоры у нас не было. Он провел клинком по спине птицы, прорезая ее тонкие, как паутина, перья, серебряные ребра и