Фиктивный брак. Контракт на год. - Альма Смит

— Напоминание о чём?

— О том, что где-то есть место, где есть только песок, звёзды и мы. И что мы всегда можем вернуться сюда. Хотя бы в мыслях.

Они встретили рассвет на вершине той же дюны. Солнце поднялось из-за песка огромным багровым шаром, и мир снова заиграл красками.

— Новый день, — сказала Фатима, вдыхая полной грудью прохладный утренний воздух.

— Новый день нашей новой жизни, — добавил Амир, обнимая её за плечи.

— Какой он будет?

— Я не знаю, — честно ответила она.

— И мне это нравится. Впервые в жизни мне это нравится.

Они погрузились в машину и поехали обратно к цивилизации. Но теперь они везли с собой тишину пустыни, бескрайность звёздного неба и уверенность в том, что их любовь — такая же прочная и вечная, как песок под ногами и звёзды над головой. Впереди были ещё недели отпуска, но главное путешествие — путешествие друг в друге — они уже начали. И это было самое захватывающее приключение в их жизни.

Глава 24. Возвращение к истокам.

Возвращение в город после недели в пустыне было похоже на резкое погружение в холодную воду. Даже роскошная вилла с её бассейном и видом на море казалась шумной и суетливой после безмолвия песчаных дюн

. Они молча разгрузили чемоданы, и тишина между ними была уже не комфортной, а напряжённой, полной невысказанных мыслей.

Первым не выдержал Амир. Он стоял у панорамного окна и смотрел, как садится солнце, окрашивая небо в персиковые тона.

— Я не могу так больше, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я не могу просто валяться у бассейна, пока там, в городе, решается моя судьба. Наш проект... я должен быть там. Должен всё видеть своими глазами.

Фатима, разбирающая в спальне вещи, замерла с его рубашкой в руках. Она молча вышла в гостиную и встала рядом.

— Что ты предлагаешь? — спросила она тихо.

— Вернуться? Сдаться?

— Нет, — он наконец повернулся к ней. Его лицо было серьёзным.

— Я предлагаю поехать на площадку. Не как начальник. Не как проверяющий. Просто посмотреть. Понять, с чем мне предстоит работать. Или... с кем.

Она внимательно посмотрела на него, изучая его глаза, ищущие не одобрения, а поддержки.

— Это риск. Тебя могут узнать. Могут начаться вопросы, слухи...

— Пусть, — он пожал плечами.

— Я устал от секретов. Я хочу всё делать открыто. Если я теперь глава проекта, я имею право знать, что происходит на земле. Не по отчётам. А вживую.

В её глазах мелькнуло знакомое пламя — огонь стратега, оценивающего риски и возможности.

— Хорошо, — кивнула она.

— Но не один. Мы поедем вместе. Как простые инвесторы, интересующиеся ходом работ. Никаких кортежей, никакой помпы. Только мы и объект.

На следующее утро они наняли простой внедорожник и отправились на окраину города, где уже вовсю кипела работа на огромной строительной площадке будущего бизнес-центра — того самого дубайского проекта.

Их никто не ждал. Они припарковались в отдалении и вышли из машины. Грохот техники, шум рабочих на разных языках, пыль, висящая в воздухе, — всё это было так далеко от стерильного мира их виллы.

Амир стоял и смотрел на это кипящее муравейное месиво, и на его лице было написато смятение.

— Я ничего не понимаю, — признался он.

— Я изучал чертежи, отчёты, цифры... но это... это живой организм. И я не знаю, с какой стороны к нему подступиться.

Фатима взяла его за руку.

— А ты и не должен знать. Ты должен слушать. Смотреть. Учиться. Пойдём.

Она потянула его за собой, и они пошли вдоль забора, наблюдая за работой кранов, бетономешалок, армировщиков. Амир задавал вопросы, сначала робко, потом всё увереннее.

Он спрашивал о технологиях, о сроках, о проблемах. Фатима молчала, давая ему возможность самому разбираться, делать выводы.

Их заметил прораб — загорелый, потный мужчина с уставшим лицом и внимательными глазами.

— Вам что-то нужно? — спросил он на ломаном английском.

— Здесь нельзя находиться, опасно.

Амир, к своему удивлению, не стал отмалчиваться или представляться.

— Интересуемся ходом работ, — сказал он на чистом арабском, чему научился за последние недели.

— Проект впечатляет. Есть трудности?

Прораб удивился, услышав родную речь, и его настороженность сменилась на любопытство.

— Трудности? — он хмыкнул.

— Да каждый день тут как на войне. То арматуры не хватает, то бетон не тот привезли, то рабочие с другой площадки сманили. Головная боль, а не работа.

Амир завёл с ним разговор, и через десять минут они уже сидели в небольшом бытовке, пили крепкий сладкий чай, и прораб рассказывал обо всех подводных камнях, о неэффективных менеджерах, о проблемах с логистикой, о которых не писали в гладких отчётах для головного офиса.

Фатима сидела рядом и молча слушала, и Амир видел, как в её глазах загорается знакомый огонёк — не холодный расчёт, а живой интерес к чужой проблеме.

Через час они вышли из бытовки. Амир пожал руку прорабу.

— Спасибо вам. Вы открыли мне глаза на многое.

— Да не за что, — мужчина смущённо улыбнулся. — кто из начальства интересуется реальным положением дел. Все предпочитают цифры на бумаге.

Когда они уезжали, Амир был молчалив. Он смотрел в окно на уходящую вдаль панораму стройки, и его мозг работал с невероятной скоростью, переваривая услышанное, выстраивая новые связи.

— Ну? — спросила Фатима, когда они уже подъезжали к вилле.

— Каковы впечатления?

— Это провал, — тихо сказал он.

— Технически проект идёт по плану. Но морально — это провал. Люди там не верят в успех. Они не гордятся своей работой. Они просто отбывают повинность. Им всё равно, что они строят. Им важно — сколько заплатят.

Она кивнула, её лицо было серьёзным.

— Это и есть главная болезнь больших корпораций. Потеря связи между теми, кто принимает решения, и теми, кто их выполняет. Ты это понял. Теперь вопрос — что ты будешь с этим делать?

— Я не знаю, — честно признался он.

— Но я не могу просто прийти и всех уволить. Или поднять зарплату. Это не решит проблему.

— Решение должно быть системным, — сказала она.

— Не разовым жестом. А изменением подхода. Ты должен стать для них не начальником из столицы,