После развода. Ненужная любовь - Катя Истомина

а он… они его… — Анжелика снова подбегает ко мне, с глазами, полными слез, которые она яростно, с ненавистью стирает костяшками пальцев, а я не знаю, что ей ответить. — Где же они? Что они с ним делают? Почему его до сих пор нет дома?!

Чувствую, как Амина прижимается ко мне еще сильнее, ее маленькое тело беззвучно сотрясается от рыданий от каждого беспощадного вопроса сестры. Я глажу ее по волосам дрожащей рукой, но это движение кажется таким ничтожным перед лицом случившегося.

— Он вернется, — шепчу, стараясь верить в лучшее. Губы онемели, язык еле поворачивается. — Самир… Папа… он обязательно его вернет. Он обещал.

Слова повисают в воздухе, смешиваясь со страхом, что пропитал стены. Я сказала Самиру все, что думаю. Выплеснула на него всю свою ярость, весь страх, а теперь сижу и молюсь, чтобы этот холодный, расчетливый человек оказался прав, чтобы он смог то, что не под силу мне.

Вдруг за дверью раздаются шаги. Быстрые, твердые, властные. Они отдаются в тишине гулким эхом, и по моей спине пробегает ледяная дрожь. Потом ключ в замке, такой знакомый и сейчас такой пугающий. Мы все замираем. Даже Амина перестает всхлипывать, затаив дыхание. Мир сузился до звука поворачивающегося ключа.

Дверь открывается и буквально через секунду перед нами стоит Самир. Он бледный, усталый и спокойный. А в его руках, прижимаясь к его груди, закутанный в его же дорогой, темный пиджак, спит Амир. Лицо бледное, в грязи, но целое. Невредимое.

От переполняющей радости у меня перехватывает дыхание, воздух буквально застревает в горле. Я не могу пошевелиться, не могу издать ни звука. Сердце замирает, а потом начинает колотиться с такой бешеной силой, что темнеет в глазах.

Не могу поверить, что этот кошмар может так просто закончиться. Это обман, мираж, порождение моего измученного воображения.

— Мамочка… — тихо, испуганно всхлипывает Амина, еще сильнее вжимаясь в меня, словно пытаясь спрятаться.

Анжелика первая приходит в себя. Она стрелой бросается к отцу, но не для того, чтобы обнять его, а чтобы буквально вырвать из его рук брата.

— Дай его сюда, — ее голос дрожит от сдерживаемых слез и гнева, губы подрагивают. — Отдай его мне. Сейчас же.

Самир молча, без возражений, осторожно, как хрустальную вазу, передает ей спящего Амира.

Его пальцы на мгновение задерживаются на детском плече, и это движение, такое непривычно нежное, вызывает во мне новую волну смятения.

Анжелика, обхватив брата, почти бегом отступает назад, к дивану, и плюхается рядом со мной, прижимая его к себе, заслоняя собой. Ее взгляд, полный немой ненависти и тяжелого упрека, прикован к Самиру, словно она пытается прожечь его этим взглядом, выжечь из нашей жизни раз и навсегда.

Я же наконец могу пошевелиться. Протягиваю дрожащие руки, и Анжелика передает мне сына. Я прижимаю его к себе, чувствую его тепло, его ровное, спокойное дыхание, его вес. Он такой легкий, такой беззащитный, и пахнет чужим, терпким одеколоном, холодом ночи и пылью.

Этот чужой запах режет сердце. Слезы, которые я сдерживала все эти бесконечные часы, наконец прорываются наружу, и текут по щекам горячими дорожками, но я плачу тихо, беззвучно, просто обнимая его, убеждая себя, что он здесь, он со мной, он жив, он дышит, его сердце бьется, и это единственное, что имеет значение в эту секунду.

— Никто, — тихо говорит Самир, стоя посреди комнаты, как чужой, не зная, куда деть руки. Его тень длинной полосой ложится на наш потертый ковер. — Никто и никогда больше не посмеет вас тронуть. Я все уладил. Эта угроза… ее больше не существует.

Я поднимаю на него глаза. Слезы застилают картинку, но я все равно вижу его, стоящего с тем же видом хозяина положения, успешного бизнесмена, и что-то во мне, какая-то последняя тонкая нить, терпения, что все эти недели растягивалось, как резина, заканчивается.

Я аккуратно, стараясь не разбудить Амира, передаю его обратно Анжелике. Она принимает его, как драгоценность, прижимая к себе.

Встаю, ноги ватные, подкашиваются, земля уходит из-под ног, но я держусь, и подхожу к Самиру вплотную, так, что вижу каждую морщинку вокруг его глаз, каждую. От него пахнет холодом, потом и чем-то опасным.

— Спасибо, — выдыхаю. — Спасибо, что вернул моего сына. Спасибо, что привез его обратно.

Муж медленно кивает, в его глазах на мгновение мелькает что-то похожее на облегчение, на слабую, робкую надежду, что, возможно, что-то сдвинулось, какая-то стена между нами дала трещину.

Только это не так.

Я делаю глубокий, шумный вдох, собирая в кулак всю свою боль, весь свой страх, всю ярость, что копилась и кипела во мне все эти часы, все эти дни, все эти три года. Этот ком горящих углей, что я носила в груди, теперь требует выхода.

— Но если бы ты, — я поднимаю руку и тычу пальцем ему в грудь, в самое сердце, — если бы ты не появился в нашей жизни снова, Самир, нас бы никто и никогда не тронул.

Глава 31

Надя

Наконец-то Амир крепко засыпает. Я сижу на краю его кровати еще несколько минут, не в силах оторвать от него взгляд, все еще чувствуя под пальцами леденящий холод того ужаса, что сковал меня на площадке. Все во мне ноет от перенапряжения.

Страх оставить его одного еще фантомной вспышкой будет преследовать долго, но сейчас все же нужно выйти, оставить его.

Выхожу в коридор, закрываю дверь и, тяжело опираясь на косяк, закрываю глаза. Слабость подкашивает ноги. Теперь, когда адреналин окончательно отступил, на его место приходит оглушающая пустота и дрожь в коленях.

Господи надеюсь, что он ушел. Что, выполнив свою миссию рыцаря, правда плохого, он исчезнет так же внезапно, как и появился. Но, сделав шаг к кухне, я замираю.

Самир сидит ссутулившись, уставившись в стол перед собой. В свете кухонной лампы он кажется не тем самоуверенным титаном, что врывался в мой кабинет, а уставшим, почти разбитым мужчиной. На его обычно безупречном пиджаке виднеются темные пятна, вероятно, от грязи или пыли с того проклятого ангара.

Он поднимает на меня взгляд. В его глазах нет торжества, лишь глубокая усталость.

— Почему ты еще здесь? — не двигаюсь с места, прислонившись к дверному косяку устало спрашиваю. — Что тебе еще от меня нужно, Самир? Ты уже отобрал у меня мужа, отца моих детей, разрушил семью, в которой мы были счастливы. Теперь ты забрал у меня спокойствие, вторгся в мою работу, в мой город. Какую еще часть моей жизни ты собираешься разрушить?