Фэлкон - Мишель Хёрд

на крышу и проверяю, всё ли готово для сюрприза Лейле. К счастью, вечер выдался приятный: несмотря на облачность, ветра совсем нет. Я зажигаю все свечи и проверяю, принесли ли закуски, которые я заказывал.

Затем быстро спускаюсь вниз и стучу в дверь к Лейле.

Я привык полностью контролировать свою жизнь, но с Лейлой всё иначе — это одновременно и захватывающе, и пугающе. Я испытываю чувства, о существовании которых даже не подозревал, но осознание того, что я могу потерять это так же быстро, как обрел... черт, это ужасает.

Мне нужно перестать думать о том, что может случиться, и сосредоточиться на том, что есть сейчас. Но это легче сказать, чем сделать.

Лейла открывает дверь, и в ту же секунду, как мой взгляд падает на её лицо, во мне вспыхивает пожар эмоций, за глазами взрываются краски, а сердцу становится легче дышать. Я шагаю к ней и заключаю в объятия, крепко прижимая к груди.

— У-у-у-у, — она строит забавную рожицу, напрягаясь в моих руках и пытаясь встать на цыпочки. — Нечестно, ты выше, — дуется она.

Не в силах ей ни в чем отказать, я целую её в надутые губки. Широкая улыбка озаряет её лицо, делая его ярче солнца.

— Еще раз.

Я усмехаюсь и подчиняюсь, но делаю поцелуй коротким.

— Еще, — шепчет она, приподнимаясь еще чуть выше.

Ослабив хватку, я беру её лицо в ладони и, наклонив голову, мягко прижимаюсь к её губам, замирая.

Пустота и одиночество — таким был каждый мой день до неё. Но вчера каждый час ощущался иначе, наполненный всем тем, чего, как я думал, у меня никогда не будет.

Я начинаю двигать губами, сердце подкатывает к самому горлу, и я впиваюсь в неё с ошеломляющей, яростной потребностью.

И я обретаю еще один момент.

Удар сердца, вместивший в себя все краски времен года. Мгновение, полное вечности прикосновений и вкуса этой бесценной женщины.

Замедляясь с твердым намерением продолжить это уже на крыше, я беру Лейлу за руку и прикрываю за собой её дверь.

— Мои туфли! — смеется Лейла, пока я тяну её к лифту.

— Они тебе не понадобятся. — Мой голос звучит низко и густо. Когда двери разъезжаются, я затягиваю её внутрь.

Я прижимаю Лейлу к стенке, нависая над ней всем телом. Как только я начинаю склонять голову, а двери — закрываться, в мою спину врезается пронзительный голос Серены.

— Фэлкон, как ты мог?!

Я оборачиваюсь через плечо и успеваю заметить её разъяренное лицо до того, как створки смыкаются.

— Нам не стоит... — начинает Лейла, но я прерываю её покачиванием головы.

— Я ничего не слышал, — шепчу я, опускаясь губами к её шее.

Я присасываюсь к её мягкой коже, очерчивая языком круги вокруг бьющегося пульса, пока мы не доезжаем до верхнего этажа. Когда я отстраняюсь, Лейла издает тихий стон, и на моем лице расплывается ухмылка.

— Боже мой, ну конечно, ты еще и так ухмыляться умеешь, — бормочет она себе под нос.

Держа её за руку, я веду её к лестнице, спрашивая: — Как именно?

Она указывает на мое лицо и щурится.

— Вот так. Этой сексуальной ухмылкой, из-за которой я забываю все предупреждения отца.

— Предупреждения? — Мы выходим на крышу, и как только она оказывается рядом, я закрываю ей глаза ладонью. Пристроившись сзади, я обнимаю её за талию и шепчу на ухо: — Предупреждения беречься таких парней, как я?

Она кивает и кладет ладони на мои руки. Я выдыхаю ей в шею, чувствуя, как по её телу пробегает дрожь.

— Которые хотят тебя поцеловать?

Она снова кивает и тяжело сглатывает.

— Которые хотят зацеловать каждый дюйм твоего тела? — Я касаюсь губами её бешено колотящегося пульса. Она откидывается на меня, подставляя шею. — Которые хотят оставить след на твоей нежной коже?

Дыхание Лейлы становится прерывистым, когда я плотно прижимаюсь губами к жилке на её шее и сильно втягиваю кожу. Когда она стонет, прижимаясь ко мне всем телом, я сосу еще сильнее, желая, чтобы осталась отметина.

Влечение между нами неодолимо. Оно парализует все тревоги о том, что мы движемся слишком быстро и падаем слишком глубоко. Оно обостряет мою потребность покорить её, завладеть ею, зарыться в неё так глубоко, чтобы там не осталось места ни для кого другого.

Желая, чтобы эта ночь длилась дольше пяти минут, я убираю руку с её глаз и с неохотой отрываю губы от её шеи. Она открывает глаза, пару раз моргает, и её лицо озаряет медленная улыбка.

— Фэлкон... — шепотом, полным благоговения, произносит она.

Я убираю руку с её талии. Она делает шаг вперед и идет по дорожке между свечами.

— Не думала, что ты романтик, — говорит она, поворачиваясь вокруг своей оси и глядя на мерцающие огни.

— Я тоже так не думал, — признаюсь я. Подхожу к месту, где на одеялах, расстеленных по моему приказу первокурсниками, разложены подушки.

Она садится и, улыбаясь, хлопает по месту рядом с собой. В её глазах сияют целые галактики грез.

— У тебя когда-нибудь была зависимость от чего-либо? — спрашиваю я, опускаясь на колени.

— Нет. — Её глаза округляются. — А у тебя?

— До этого момента — нет, — признаюсь я. Подаюсь вперед, беру её лицо в ладони и впиваюсь в её губы. Я теряю себя, посасывая, вылизывая и прикусывая её губы, пока они не распухают, и мы оба не сосредотачиваемся на одном — поглощении друг друга.

— Я зависим от твоего вкуса, — бормочу я ей в губы. Надавливаю всем телом, опрокидывая её на спину. Глаза Лейлы затуманены желанием.

Капля воды падает на мою руку, лежащую у её головы. Другая — мне на спину.

— Начинается дождь, — говорю я, но не двигаюсь, закрывая её от капель своим телом.

Лейла тянет меня за лицо вниз.

— Не останавливайся. Я хочу, чтобы ты продолжал, пока не станешь зависим от чего-то большего, чем просто мой вкус.

Мой выдох смешивается с её выдохом, они учащаются в такт падающему дождю.

— Я хочу, чтобы ты стал зависим от того, как моя кожа ощущается под твоей.

Черт.

Лейла волшебница. Она плетет вокруг меня чары, пока я не становлюсь готов на всё ради неё.

Я сдвигаю руку к её талии, подхватываю край рубашки и задираю вверх,