Няня для бывшего - Иман Кальби

и не покажут пальцем на дверь отчего дома, денег куры не клюют, мою семью он не уважает, чтобы она смогла удержать его в браке со мной… Я стою в эпицентре вулкана- и меня вот-вот вынесет пробкой далеко и подальше из его жизни…

И как думаете, какой единственный способ это предотварить? Правильно. Сделать так, чтобы Вы не ответили ему взаимностью… А как было этого добиться? Только показав всю правду изнутри…

Она жестко усмехнулась.

— Я и не преукрашивала. С удовольствием лила на мужа помои при Вас. Крики, скандалы, жизнь порознь, сплетни прислуги, в том числе и про шашни с той пресловутой горничной и рожденного не от меня ребенка- думаете, в этом доме хотя бы муха пролетит без моего ведома? Даже Галина- и та была моим засланным казачком, заливая Вам в уши то, что я хотела, чтобы Вы услышали… Думаете, тирада про то, что вокруг море мужиков и вам пора бы обзавестись одним из них- ее инициатива… Хм… И на отдых вы поехали потому, что я хотела показать, что у нас с Амиром все пусть и на пороховой бочке, но с примирениями… Не получилось только на секс его развести или хотя бы заставить напиться до чертиков бессознательности, чтобы залезть в его постель. Жаль, а то я бы прикинулась еще и беременной Вам назло… Вот бы тогда точно вы от него бежали, как от пожара. — усмехнулась Эльмира цинично.

— Эльмира, Вы сейчас говорите ужасные вещи… — хриплю я, ощущая себя просто микроскопической букашкой на фоне ее грандиозного коварства…

— Это всё отвратительно, понимаете? Это игры Вашего больного воображения… Господи, о какой семье может идти речь при таком раскладе… Разве Вам не жаль Артура…

— Заткнись, — резко осекает меня она, избавляясь от последних остатков политеса, хватая за руку так сильно, что из моих глаз сыплются искры.

— Не смей мне сейчас говорить эти пустые слюнтяйные фразки о том, кого мне должно быть жаль, а кого-нет! Меня никто не жалел! Никогда! Я уже поняла, что даже весь этот лютый треш не отпугнет тебя от Амира, да? Слишком сладко в уши льет? Или уже успел трахнуть? Старался? — злобно усмехается, — хороший он любовник, если до сих пор по нему сохнешь? Я ж не знаю… На пальцах могу пересчитать, сколько раз он меня имел- и все разы это было быстро и пресно… Ты хоть поделись, как бывает… Я ж типа как его жена… Так сказать, обязана владеть информацией из первых рук…

— Замолчите, пожалуйста… — молю я ее, понимая, что моя мечта получить деньги от нее таит на глазах… В голове яростно пульсирует паника… Я вот-вот умру от перенапряжения… Это какой-то замкнутый круг… Ужасно…

— Хватит этой мольбы… Может этот твой тон и действует на него, как виагра, но меня не вставляет… — она кривит физиономию презрительно, — ты тут про Артурчика что-то говорила? Мне должно быть его жаль? А вот тебе жаль?

— Вы о чем? — смотрю на нее, холодея от самых страшных предчувствий. Хотя куда страшнее… Я боялась, что она ударит по Алиса, а она… Неужели настолько холодное у нее сердце?

— Он не мой сын, Мария. И не Амира. Ренату он тоже не нужен. Ренат вообще кололся, когда трахал ту шмару, так что он скорее всего бракованный, потому и тормозит так в развитии… — останавливается, трет виски, — Значит, так… Завтра ты получаешь на счет оставшиеся копейки, ради которых терпела весь этот цирк- и чтобы сделала что угодно, но возле Амира больше не появилась. Сама придумай, как его отпугнуть. Мужика себе найди, с балкона выбросись, переедь в Антарктиду… Меня это не колышет. Но если и дальше будешь мило принимать обжимания моего мужа, Артур случайно поперхнется во сне и не проснется… И это будет на твоей совести, красотка… Классная история для детского психолога, нет?

Я слушала эту женщину, и понимала, что до этого момента даже не предполагала, что женское лицо может быть таким уроливым… Амир сказал, что жил с холодной сукой? Нет, он жил с нелюдью… Вот почему их дом был похож на склеп… Там и правда давно всё мертво…

Она больше не казалась мне красавицей и умницей… Я ненавидела её. Так отчаянно ненавидела, как ненавидела даже мать Амира…

— Я всё сказала, — выдает мне Эльмира, отпивая остатки воды из своего стакана, — Галина собрала твои вещи. Завтра с утра можешь приехать и забрать. Зайдешь к Артуру. Сыграешь роль хорошей няньки-психолога, которая прощается со своим подопечным и ей даже немного грустно, поняла?

— Как я должна его от себя отпугивать? — говорю безжизненным голосом, — Вы же говорите абсурд…

— А как отпугнула пять лет назад? Придумаешь! Ты ж психолог! Это не мои проблемы, Мария. Как видишь, у меня проблемы посерьезнее твоих. Ладно, засиделась я с тобой. У тебя ж отгул, — усмехнулась презрительно. Потом снова окинула меня презрительным взглядом, — никогда не понимала наших парней, которые ведутся на русских блондинок. На хрена вы им нужны? Тряпки, готовые принять и простить все на свете, негордые давалки, которые сначала думают передком, а потом включают гордость и отвергают мужчин за то, что они предлагают им единственное, на что способны такие, как вы рядом, с ним- постель…

— Может быть, речь не о постели? А о сердце и понимании? Знаете такие понятия? Или они чужды? — не выдерживаю, парирую на ее гадкую шовинистическую браваду. Какая же она гнилая. И позорит свою национальность. Я знаю столько хороших, достойных женщин, представляющих разные народности нашей страны, а эта… У подлости, коварства и жестокости нет национальности- вот главная истина…

Не дожидаюсь очередной порции яда из ее рта. Встаю и ухожу первой. Руки трясутся, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Мне впервые не только жаль себя. Не только жаль маленького Артурчика и Алису, которые не виноваты в грехах своих родителей. Мне дико жаль Амира…

Глава 31

Глава 28

— Отвезешь меня в аэропорт, Амир? — спрашивает Луиза уже в вестибюле.

Я глубоко вздыхаю. Что за идиотская блажь. Есть водитель для таких целей. Мы не так близки и уж тем более сейчас не общаемся горячо, чтобы я таскался лично на проводы сестры в аэропорт. Тем более, что через двадцать дней она опять прилетит с мужем на свадьбу к общему родственнику.

На душе неспокойно. Маша не должна была ехать сама в город. Чувствую, как под ложечкой сосет. Думаю о том, что скоро она закончит работу и становится