Как приручить альфача - Аня Истомина

эту фразу слышала каждая женщина. И как я сразу не додумалась о том, что Влад, обладающий невероятным очарованием, хозяйственный и заботливый, просто не может быть холостым. Ну, даже если и холостым по документам, то у него сто процентов есть любящая женщина, которая сидит дома и ни сном, ни духом не подозревает о том, чем занимается ее непокобелимый муж.

Влад несколько секунд задумчиво смотрит на меня, а затем, усмехнувшись, откладывает меню и откидывается на стуле. Сидит так расслабленно и вальяжно, будто он – двоечник и хулиган, а я – училка, которая его собирается за что-то отчитывать. Но в глазах – вызов.

– Я угадала? – не выдерживаю тишины.

– Ты же паспорт смотрела, – хмыкает он, сохраняя невозмутимое выражение лица.

К своему стыду, я не посмотрела ни страницу с семейным положением, ни с детьми.

– Я смотрела только первые страницы, – усмехаюсь. – У меня не было цели уличить тебя в обмане. Лишь узнать, кто ты.

– А сейчас такая цель появилась, видимо? – тяжело вздыхает.

– Ты сознательно тянешь время, чтобы придумать новую легенду? – щурюсь, чтобы не показать эмоций.

Неожиданно, но меня очень цепляет то, что он не торопится опровергать мое предположение. Мне хочется устроить истерику или закатить скандал, чтобы он оправдывался и утешал меня, чтобы доказывал, что я все себе придумала. Но он почему-то молчит.

Влад встает и тянется к вешалке с нашими куртками. Наблюдаю за ним, не шелохнувшись, потому что все тело сковало от осознания, что он собирается уходить.

– На, – Влад разворачивается и тянет мне паспорт. – Смотри.

– Не буду, – усмехаюсь, не обращая внимания на паспорт и пристально глядя Владу в глаза. – Я хочу услышать это от тебя.

Я же пойму, что он врет? Пойму ведь?

– Нет, я не женат, – он резко садится обратно на стул, отчего тот жалобно скрипит. – Все?

– Хорошо, возможно, ты состоишь в отношениях с женщиной, просто вы не расписаны? – продолжаю допрос, не в силах отказаться от своей версии. Ну, не сходится ничего.

– В отношениях, – сердито усмехается Влад, скрестив руки на груди. – Поймала меня.

А на меня будто выливается ушат холодной воды.

– Почему сразу не сказал? – уже едва слышно выдыхаю вопрос, потому что воздух отказывается двигаться в легких. – Не стыдно?

Меня накрывает слабостью и головокружением, во рту пересыхает и язык становится вялым и едва шевелится.

Не знаю, как я выгляжу со стороны, но у меня такое чувство, что я вот-вот просто перестану дышать навсегда. Я была уверена, что спокойно переживу это чувство, но ошиблась. Наверное, так женщины реагируют на новости об измене мужа. А я даже и права то на истерику, по факту, не имею. Я же и сама не спрашивала у него ни о чем. И пострадавшая сторона не я.

– Ты дура? – вырывает из пучины боли меня голос Влада.

Удивленно смотрю на него, стряхнув оцепенение. Лишь грудная клетка все еще будто сжата тисками.

– Я про наши с тобой отношения. – цедит он так зло, что мне хочется слиться со стулом. – Или, ты думаешь, я тебя любовницей с собой звал? Думаешь, в Ростове больше потрахаться не с кем, кроме тетки, которая того и гляди развалится во время секса?

Замерев, таращусь на него, потихоньку возвращаясь к жизни. Я безумно рада, что он отрицает то, что у него кто-то есть, но в то же время в груди зреет возмущение.

– Тетки? – переспрашиваю.

Нет, ну, по-факту, конечно, тетки, но слышать это от человека, который нравится больше, чем просто красивый мужик, как-то немного обидно. Ладно бы, если бы в шутку, как совсем недавно, но сейчас Влад говорит это абсолютно серьезно и смотрит на меня, как на врага народа.

– Ну, а кого? Не дядьки же. – усмехается сердито.

– Знаешь, что? Найди себе молодую, раз за языком следить не умеешь. – улыбаюсь ему холодно. – А я найду себе кого-нибудь постарше. Чтобы не было, чем попрекнуть друг друга.

– Зайчика, может? – пристально смотрит на меня Влад.

– Хороший вариант, – киваю, а он с психом снова встает со стула и в этот раз все же снимает куртку с вешалки.

– Спасибо за прекрасную прогулку, баб Наташ, – натягивает ее на себя и, достав кошелек, выкладывает на стол несколько тысячных купюр. – Домой на такси доедь, а то рассыпешься по дороге. Всего хорошего.

– И тебе, – сглатываю ком в горле, но улыбаюсь.

38. Крест

Смотрю вслед быстро удаляющейся фигуре, а душа просто замерзает до состояния вечной мерзлоты. Влад импульсивно толкает дверь, не глядя ни на кого по сторонам и, мелькнув в окне, исчезает из моей жизни. В том, что он ушел окончательно, я уверена.

– Извините, – робко слышится со стороны. Оборачиваюсь на официантку. – Вы готовы сделать заказ?

– Да, – улыбаюсь ей сквозь силу. – Кофе и тирамису.

Девушка кивает и уходит, снова оставляя меня в одиночестве, и я погружаюсь в свои мысли. Наверное, я бы сейчас поплакала. Сто лет не плакала. Казалось, все слезы кончились, когда я жалела себя, оставшись абсолютно одинокой после смерти родителей и выла в подушку. Но теперь, когда Влад так резко появился в моей жизни и так же резко исчез из нее, я снова чувствую себя сиротой.

– Пожалуйста, ваш заказ, – вырывает меня из оцепенения голос. Не знаю, сколько я пялилась в окно, за которым туда-сюда снуют люди, в надежде, что увижу, как Влад возвращается.

– Спасибо, – двигаю к официантке бумажные купюры, что он оставил. – Рассчитайте меня сразу, пожалуйста.

Когда она уходит, смотрю на оставшиеся деньги и понимаю, что он положил их в таким запасом, что мне хватит и на кафе, и на такси, и еще останется. И очень хочется назло этому гаду пойти пешком, но я понимаю, что это бессмысленно. В моей душе не теплится надежда на то, что, когда я вернусь в квартиру, увижу его там, клеящим обои. Влад ушел окончательно. Поэтому, нет вообще никакого смысла принципиально не возвращаться домой, заставляя его волноваться и чувствовать себя виноватым.

Да и не виноват он ни в чем. Если ему есть, что скрывать – значит, на это есть причина. А работа