Взрыв - Э. К. Хантер

Его лицо побледнело, когда я подошел и встал перед ним.

— Тогда я собираюсь ударить тебя молотком по коленным чашечкам. Со мной никогда раньше такого не делали, но я слышал, что это больно. Очень. После я собираюсь ударить тебя молотком по ребрам.

Его глаза нервно перебегали с Майлза на меня, и даже несмотря на то, что по его лицу текла кровь, я мог видеть, что его щеки из бледных превратились в зеленые.

— И если ты все еще отказываешься говорить, я собираюсь провести паяльной лампой по каждому дюйму твоей кожи, начиная с твоего члена. Ты, конечно, будешь в курсе всего этого. Не хотел бы, чтобы ты это пропустил.

Я просиял, одарив его лучшей садистской улыбкой, на которую был способен. Я собирался насладиться каждой секундой его пыток. — Ну что, начнем?

— Пошел ты, — прошипел он, прежде чем сплюнуть кровь мне под ноги.

— Знаешь что, Алекс? Я чертовски надеялся, что ты это скажешь, — ответил я, более чем готовый запачкать руки.

— Держу пари, что он не успевает оторвать пальцы на ногах, как уже визжит как сучка, — сказал Майлз.

— Нет, я думаю, это будет после вывиха плеча, — ответил я, игнорируя панику на лице Алекса.

— Хочешь сделать это интересным? Ставлю 50 долларов за то, что он заговорит после того, как сорвется последний поросенок, — сказал Майлз, отходя за спинку стула и надевая кусачки на мизинец Алекса. Алекс попытался отстраниться, но его попытки были тщетны, как и его протестующие крики.

— Договорились, — ответил я.

А потом мы принялись за работу.

Я выиграл пари. После того, как его плечи расправились, Алекс запел, как птичка.

— Мне это даже понравилось, — сказал я Майлзу, когда мы выходили из комнаты, где лежал труп Алекса.

— Это потому, что ты больной ублюдок, — ответил Майлз, сунув мне в руку 50-долларовую купюру.

— Говорит человек, который раздавил большими пальцами глазные яблоки Алекса. От вида крови, струящейся из его глазниц, даже у меня скрутило живот.

Майлз пожал плечами, нисколько не смущенный собственными дурацкими методами пыток.

Пока мы шли через сад к дому, в котором остановились Майлз, Райли и остальные, я обдумывал информацию, предоставленную Алексом о Хендриксе и его планах.

Хендрикс был тупым придурком.

Я просто не понимал, что он был настолько глуп.

ГЛАВА 10

РАЙЛИ

Кровать с балдахином в одной из многочисленных гостевых комнат особняка Бьянки, возможно, была самой удобной кроватью, на которой я когда-либо спала.

Ну, не спала. Лежала без сна, беспокоясь, было бы более точным описанием, потому что, конечно, я не могла уснуть.

Я не могла выбросить из головы своего придурка-мужа, как и большинство прошедших ночей. Только теперь причина была совершенно другой.

Я и раньше каталась на эмоциональных американских горках благодаря Каю, но это было худшее из них. Это было так, как будто я ехала на Космической горе в темноте, задом наперед, без каких-либо ремней безопасности, и этому не было конца.

Я хотела убить его.

Мне захотелось поцеловать его.

Я больше никогда не хотела его видеть.

Я больше никогда не хотела его отпускать.

Это было чертовски нелепо.

Переворачиваясь на другой бок в миллионный раз, я испытывала непреодолимое желание вскочить с кровати, выбежать на середину поля и закричать от отчаяния во всю глотку.

К счастью, стук в дверь помешал мне сделать именно это. Решив, что это либо горничная, которая заходила вчера вечером, чтобы принести новую пижаму, либо Раф пришел навестить меня, я натянула на себя одеяло и крикнула их войти.

После того, как я улизнула от миссис Хендерсон накануне, каким-то образом оставшись незамеченной, Раф ждал меня в своей машине и увез из Холлоуз-Бэй обратно через границу в Форест-Пойнт.

Я была в слишком сильном состоянии, чтобы не сказать ему правду, и поэтому выпалил все только для того, чтобы он сказал мне, что он уже знал.

Оказывается, Майлз не только обсуждал свой брак с Софией с Джорджио, но и посвятил его в свой маленький подлый секрет.

Мудак.

Мои мысли вернулись к встрече, которую мы провели с ребятами в военной комнате, когда Джек сказал Майлзу, что надо все рассказать Джорджио. Многозначительный взгляд, которым они обменялись через стол, теперь имел совершенно другое значение.

Как только мы с Майлзом ушли, Джорджио посвятил Рафа во все. Как наследник линии Бьянки, тот факт, что Кай был жив, повлиял бы на его будущее управление Форест Пойнтом. Раф пошутил, что он разочарован, потому что был уверен, что в какой-то момент он убедит меня, что я должна забыть все о моем дорогом покойном муже и выйти за него замуж. Я сразу же сказала Рафу, что отказываюсь от мужчин на всю оставшуюся жизнь, и это включало моего не столь уж дорогого покойного мужа.

Раф предложил мне пожить в особняке Бьянки несколько дней, пока я не приведу в порядок свою голову и свое глупое сердце. Я сопротивлялась, желая убраться как можно дальше от Холлоуз-Бэй и предательских придурков в моей жизни, но правда заключалась в том, что мне больше некуда было идти.

Конечно, у меня был доступ к деньгам, деньгам Кая, которые, без сомнения, отслеживались Майлзом. Единственное место, куда я бы направилась, была Испания, где Энджел жила своей лучшей жизнью, но я чертовски хорошо знала, что пройдет меньше нескольких часов, прежде чем Кай появится. Даже если я найду способ добраться до Испании так, чтобы меня не поймали, что тогда?

Учитывая, что лишь горстка людей знала, что Вулфы и Бьянки заключили союз, я решила, что с Бьянки я буду в безопасности, пока не разработаю план. Раф пообещал, что не скажет Каю или Майлзу, что я была там. С благодарностью я согласилась остаться на несколько дней, чтобы дать себе шанс разобраться в своей жизни.

Такими темпами мне, вероятно, понадобится больше, чем несколько дней, чтобы разобраться в том беспорядке, в который теперь превратилась моя жизнь.

Кроме Рафа, я не видела никого из других Бьянки. Джорджио и Антонио занимались тем, чем занимались боссы мафии, а София была с друзьями. Мы с Рафом провели за разговорами остаток дня и до самого вечера, и чем больше я узнавала его, тем больше он мне нравился.

Первое впечатление не всегда бывает точным.

Раф был забавным и добрым, и, как и для меня, семья значила для него все. С ним было легко разговаривать, и за бутылкой вина я не смогла удержаться и рассказала ему все,