Развод в 45. Богатые тоже платят - Рина Беж

— Из-за Семена я лишь убедился в том, что понял раньше, — проговаривает он ровным тоном, продолжая смотреть на меня в упор.

— И что же ты понял?

Он будто нарочно выдерживает небольшую паузу, вытягивая мои нервы, а потом спокойно добивает:

— Ты будешь моей.

Такой прямоты я точно не ожидаю, потому на пару секунд замираю с открытым ртом и круглыми глазами, а, придя в себя, уточняю:

— А то, что ты здесь не один, тебя не смущает?

— Уже один.

— А как же Лика? — цежу со злостью, пытаясь удержать внутренний протест против собственного послушания.

Роман кривится с пренебрежением и советует.

— Забудь о ней.

— Как мило, — неестественно тяну губы. — Следующей любовнице после меня ты такой же совет дашь?

— А ты смирилась с этой мыслью гораздо быстрее, чем я предполагал… — подлавливает он меня на слове, усмехаясь.

Ишь, ловкий и быстрый выискался!

— Зря стараетесь, Роман Батькович, — резко перехожу на вы, копируя его мимику. — Вы, может, и свободны, зато я замужем!

— Допустим.

И это его ответ?

Возмущение поднимается волной к щекам вместе с гипертонией.

— В каком смысле: допустим?

— В прямом, — заявляет он уверенно. — Допустим, Вика, ты замужем, но по тому, что я вижу, у тебя с супругом ничего серьезного.

— Разве брак может быть несерьезным? — вскипаю не столько от поднятой темы, сколько от того, как ловко Роман умудряется втянуть меня в нее.

— А ты сама посуди. Отдыхаешь на лайнере одна, раз. Счастливой и удовлетворенной не выглядишь, два. И три…

— Еще и три есть? — не могу не подколоть, потому что он слишком глубоко заглядывает. А если бьет наугад, то очень метко.

Надо запомнить, что с таким играть в «Морской бой» — изначально провальный вариант.

— Да, Вика, три — это отсутствие на безымянном пальце кольца, — Роман приподнимает мою руку и большим пальцем поглаживает обозначенное место. — А ведь оно тут было недавно. Если хорошенько присмотреться, не трудно заметить след.

Обалдеть, наблюдательность на десять из десяти!

— То есть, — делаю я вывод, — ты для себя все решил, а мнение остальных не имеет значения?

— Верно, — сообщает он совершенно искренне. — Ровным счетом — никакого.

В этот момент он меня практически дожимает. Приближается впритык к «красной линии», и… нервы мои сдают.

— Я не буду с тобой спать! — шиплю словно взбешенная кошка, у которой сорвало личные стоп-краны. — Отпусти!

Пытаюсь выкрутиться, сделав рывок.

Роман не отвечает, прижимая к себе еще крепче. Наклоняется, касаясь губами моего виска, тянет за мочку уха; зарывшись носом в волосы, делает глубокий вдох.

— Будешь…

Произносит то ли вслух, то ли транслирует каким-то другим невербальным способом. Сказать затрудняюсь, потому что конкретно теряюсь.

— А если не захочу? — уточняю еле слышно.

— Захочешь, Вика.

Непробиваемый мужик! Пугающий напором и что-то цепляющий помимо воли внутри.

— И не мечтай, — выпячиваю подбородок, намеренная оставить последнее слово за собой. — Меня сейчас не интересуют отношения. Ни в каком виде. Ни с кем. Это понятно?

Роман демонстрирует свой белоснежный оскал и, будто это самое правильное и естественное дело, переплетает пальцы наших рук:

— Ну не сегодня же. Успокойся. Я дам тебе время… А теперь пойдем, провожу до каюты.

Глава 31

ВИКТОРИЯ

Рано утром Astoria Grande входит в пролив Босфор, соединяющий Черное море с Мраморным, а через час в бухту Золотой Рог. Естественно, я не могу пропустить такое масштабное событие.

Умывшись, привожу в порядок волосы и подкрашиваюсь. Подмигнув самой себе в зеркало, выбираю быть сегодня яркой. Надеваю свои любимые василькового цвета укороченные брючки, удобную обувь на мягкой подошве и ярко-оранжевую блузку с рукавом три четверти.

Погоду проверила заранее. Обещают теплый и солнечный денек.

Что может быть прекрасней?

По капельке духов за уши и на запястье. Контрольная проверка сумочки на наличие документов и денег. Телефон в боковой карман. Солнечные очки в футляр.

Убедившись, что всё в порядке, перекидываю цепочку-ремешок через голову, поправляю воротник блузы и еще раз осматриваю себя в зеркале.

— Пошел ты, Бардин, на хутор бабочек ловить со своей кудряшкой! А я себя и в свои сорок пять люблю и считаю красоткой!

С этой прекрасной мыслью в голове покидаю каюту и поднимаюсь на смотровую площадку открытой палубы.

Мне всё интересно. И понаблюдать за тем, как будем пришвартовываться. И поглазеть по сторонам, восхищаясь совершенно иным миром и культурой.

Выбрав свободное местечко у хромированного поручня, облокачиваюсь на него и устремляю взгляд на берег вдалеке.

Я в Турции, обалдеть!

— Смотри во-о-он туда, — вдруг раздается над ухом слегка хрипловатый голос, а сбоку справа появляется загорелая мужская рука с короткими темными волосками и уверенно задает направление. — Это мыс Сарайбурну, с турецкого переводится, как Дворцовый мыс. На нем располагается Дворец Топкапы и парк Гюльхане. Вон они. А здесь, правее, порт Сарайбурну, к которому мы будем причаливать, как только развернемся.

Теплое дыхание касается виска, а слева меня самым наглым образом приобнимает вторая рука.

Догадаться, кто такой лихой и самоуверенный стоит за спиной и беспардонно покушается на мое личное пространство, грея через тонкую шифоновую ткань блузы ладонью живот, не составляет труда.

Не-капитан Роман собственной персоной.

Других таких прямолинейных и беззастенчивых мужиков вокруг точно нет. Да я вообще, если подумать, столь нахрапистых никогда не встречала.

В один момент у меня воспламеняется и спина, и щеки, и уши. Дышать почему-то становится сложно. Каждый свой вдох и выдох непроизвольно контролирую. А еще борюсь с желанием втянуть живот.

И вот этот последний факт, знаменующий моё собственное желание ему понравиться, шокирует даже сильнее того, что Роман, задевая губами верхний краешек уха, урчит, как довольный кот:

— Доброе утро, Викусь. Выглядишь потрясающе.

Во рту пересыхает.

А ведь я наивно полагала, что вчерашнее вечернее приключение осталось во вчера.

Ну подумаешь, случился крышесносный поцелуй, а за ним последовала жаркая угроза меня присвоить. Кто из мужиков не любит поболтать?

Тем более чуть позже до моей каюты мы с Романом добрались без проблем и вполне цивилизованно. Он не предпринял ни одной попытки напроситься в гости или вновь поцеловать. Попрощался, сказав: «До завтра, Виктория. Не забудь запереться», и, развернувшись, ушел.

Спустя час бессонницы, во время которой успела полежать на кровати и вдоль, и поперек, и даже наискосок, я вполне убедила себя, что это всё — ерунда, последствия слишком насыщенного дня и несчастного случая, не более. Просто мужчина перенервничал, да и пива было