Развод в 45. Богатые тоже платят - Рина Беж

А сейчас все убеждения смываются одной жаркой волной, что распространяется от широкой мужской ладони, которая меня обнимает и не думает исчезать.

— Доброе утро, — поворачиваю голову, отвечая на приветствие, и, не сдержавшись, уточняю. — Как ты меня нашел?

Вопрос на самом деле интересный, учитывая, что открытых палуб на лайнере несколько, а численность пассажиров переваливает за тысячу.

— Будем считать, что на тебя заточены все мои радары.

Улыбку приглушить не удается.

Паяц! Как есть паяц!

Но вместе с тем почему-то одернуть и поставить его на место желания не возникает.

Может, потому что его поведение выглядит естественным, а не рисованным? Вот такой он конкретный мужик.

— Даже так? — хмыкаю и отступаю на шаг.

Роман не удерживает и этим еще больше располагает к себе. Наглость наглостью, но меру знать надо.

И он ее знает. Или чувствует.

— Пойдем позавтракаем, — предлагает он, указывая на ресторан под открытым небом, где столики спрятаны под белыми в красную полоску зонтами. — Самое время подкрепиться перед выходом в город.

— Планируешь попасть на экскурсию? — поддерживаю начатую тему, когда мы уже размещаемся на подушках в удобных ротанговых креслах.

Вид на прибрежную зону с наших мест открывается изумительный. Столик ютится не в глубине, а у самого края. Стамбул виден, как на ладони.

Легкий ветерок играет с волосами, а обоняние щекочет обалденный аромат свежей выпечки. Проворный официант, не задавая вопросов, шустро расставляет передо мной и Романом тарелки с блинчиками, посыпанными свежими ягодами, отдельно высокий пышный омлет и красиво уложенный колечками бекон, свежевыжатый сок, кофе.

Учитывая, что все вокруг занято и свободных мест нет, а накрывают нам на двоих, догадываюсь, что столик был зарезервирован Романом заранее.

И вот как это понимать?

Он тут всегда завтракает, и я заняла место Лики? Или это организовывалось конкретно для меня?

— Планирую устроить экскурсию для тебя, — поправляет меня мужчина. Я уже даже особо не удивляюсь его манере не спрашивать, а ставить в известность. После чего, будто мысли прочитал, он добавляет. — Ешь, пока всё горячее, Вика. Мне советовали это место, обещая прекрасную кухню. Давай уж заценим.

— Хорошо, давай.

Кухня оказывается выше всяческих похвал.

Настроение от понимания, что я — не заменитель «парашютов», а та, ради кого постарались, окончательно выправляется. От мороженного фламбе, поданного официантом к кофе, взлетает еще выше. И я решаю не вставать в позу и не рваться бродить по незнакомому городу одной, а воспользоваться щедрым предложением Романа.

— Ты хорошо знаешь Стамбул? — интересуюсь у него, отправляя в рот последний кусочек маракуйи.

Отодвигаю от себя пустую тарелку и тянусь за салфеткой.

— Неплохо. Был здесь несколько раз, — подтверждает он. Дожидается, когда я приведу себя в порядок, и протягивает руку. — Идем?

Глава 32

ВИКТОРИЯ

Роман отлично ориентируется на местности. Выполняя просьбу, сначала ведет меня в обменник, где я меняю рубли на турецкие лиры, а после гулять по городу, чередуя то, что я планировала посмотреть, с тем, что он считает, мне необходимо увидеть.

Мечеть Йени-Джами, парк Гюльхане, площадь Айя-София, мечеть Султанахмет, Голландский мост.

Меня невероятно впечатляют улицы Стамбула. Узкие, мощеные брусчаткой. У них крутые спуски и подъемы, по сторонам старинные здания, сувенирные лавки, кафе, и при этом вся эта красота, извиваясь, поднимается к Голландской башне.

На смотровой площадке Роман подводит меня к перилам, а сам останавливается за спиной. Так близко, что я чувствую жар его крупного тела. Его руки ложатся на поручень с обеих сторон от моих, касаясь их и запирая меня саму, словно в ракушку.

Основательно, надежно. И вместе с тем слишком интимно.

— Ты не перебарщиваешь? — уточняю, повернув к нему голову.

Ответ получаю в неподражаемой утвердительной манере.

— Тут ветер, Вика.

Ну да — ну да.

Хочется захихикать, как девчонке-отличнице, за которой ухаживает главный задира двора. Но позволяю себе я лишь загадочную улыбку и неопределенное:

— Как скажешь.

Желания спорить с не-капитаном вообще не возникает.

Не то чтобы мне заходили его диктаторские замашки, они скорее будоражат кровь, пуская по венам адреналин. Просто я почему-то вижу за вот этой покровительственно высокомерной манерой общения не стремление унизить меня или возвыситься самому, а именно заботу.

Слегка кривобокую, мужицкую, но искреннюю.

Будто иначе он не умеет.

Только прямолинейно, грубовато-топорно, по-военному.

— Роман, ты случайно, не бывший военный? — озвучиваю вопрос, как только он рождается в моей голове.

— С чего вдруг такой вывод? — не спешит он отвечать прямо, но развернуться в своих руках позволяет, хотя и отступает всего на полшага.

— Манера общения у тебя не особо для меня привычная, — говорю, как есть. — Много командных ноток. И путей для маневра ты не оставляешь. Я сказал. Я решил… а ты внимай и слушайся, женщина, — напоминаю ему наш вчерашний разговор и замашки доминанта.

— Тебе не нравится?

— Я еще не решила.

Звучит немного кокетливо, но уж как есть.

И я действительно не понимаю: нравится мне подобное или нет.

Бардин тоже не был мягким лапочкой и любил продавить свою точку зрения — даже в отношении свой молодой куклы пытался навязать личное мнение, играя на моей самооценке. И все же в сравнении с Романом я бы поставила на то, что стержень есть только в одном из них.

И это не мой муж.

Да, пусть не специально, но я время от времени сравниваю своего бывшего — для меня Толясик именно такой, наш брак изжил себя, — с новым знакомым. И чем чаще это происходит, тем сильнее на фоне грубоватого, но настоящего Романа, я вижу скользкую изворотливость и лживую хитрожопость бесчувственного м. ужа.

Говорит ли во мне обида из-за предательства последнего?

Не думаю.

Скорее, это спали шоры, которые очень долго закрывали глаза.

— Я больше пятнадцати лет прослужил в ВМФ. После ранения был комиссован. Но с тех пор много воды утекло, — приоткрывает завесу тайны Роман. — Так что я давно не военный, Вика.

— А замашки остались, — решаю не сдаваться.

Он хмыкает.

— В бизнесе тоже нужно быть твердым. Даже тверже, чем в армии.

— Значит, ты бизнесмен…

— Ты чем-то недовольна?

Роман влет улавливает изменение в моем настроении. А я, чтобы он не надумал лишнего, решаю признаться.

— Пока не знала твоего имени, про себя называла тебя исключительно «не-капитан».

— Почему «не»?

— Потому что в первый день на лайнере ты меня ввел в заблуждение своей одеждой. Я подумала, что ты капитан Астории, а чуть позже мы разобрались и…

— У меня судоходная кампания, Вика.