Арлекин - Анна Есина

Следующий снимок запечатлел мужчину лет сорока, с тяжёлым, неприветливым лицом. Широкие плечи и массивная фигура выдавали в нём человека, привыкшего доминировать и подавлять.

Лицо грубое: тяжёлый подбородок с глубокой ямкой, густые брови, нависающие над маленькими, пронзительными глазами. Взгляд напряжённый, исподлобья, будто он постоянно кого-то оценивает и прикидывает, как этим человеком можно воспользоваться.

Нос с едва заметной горбинкой, губы тонкие, плотно сжатые. В уголках рта залегли глубокие складки — следы постоянного недовольства или сдерживаемого гнева. Кожа грубая, обветренная, с сеточкой лопнувших сосудов на щеках.

Волосы коротко стриженые, с проблесками седины. Руки крупные, с толстыми пальцами и короткими ногтями, на одном из них тускло поблёскивает обручальное кольцо, которое, кажется, стало ему мало.

На фотографии он стоит, широко расставив ноги, будто занимая как можно больше пространства. Поза агрессивная, властная — одна рука в кармане, вторая небрежно опирается о стену. В его облике читалась уверенность человека, привыкшего к безоговорочному подчинению, того, кто получает то, что хочет, и не знаком со словом «нет».

Текст гласил:

«Селиванов Антон, 38 лет, вдовец. Цвет сияния: пепельно-серый. Подозревается в убийстве жены. Домашний адрес:.. Место работы:..».

Демон поднял руку, чтобы забрать жертву себе. Алина вздрогнула, когда Маркел рядом с карточкой припечатал: «Демон и Лиса».

Лог впервые за всё собрание взял слово:

— Ты хочешь взять с собой новичка, Демон?

— Она хочет узнать, как проходит инициация. Не вижу смысла затягивать. Убивать она не будет, просто посмотрит. Ты против?

— Да, — вклинилась в разговор Алина. — Я определенно против.

Хохотушка дёрнула её за руку и шёпотом посоветовала заткнуться.

— Вот так, значит, — задумчиво буркнул Лог, расчёсывая пятерней седовласую бороду. Он сверлил Алину взглядом, который не предвещал ничего хорошего.

— Не бери в голову — это её коронный дух противоречия, — внезапно вступился за Лису Демон. — Вели ей сидеть тихо и помалкивать, назло будет горланить гимны. Конечно, она пойдет со мной. И будет молчком наблюдать, ведь правда?

Саша перегнулся через спинку и столь пристально уставился на свою протеже, что та кивнула.

— Только проблем не огреби, — предупредил Лог. — И помни, что я тебе говорил о подорванном доверии. Ошибки имеют свойство надоедать.

За дальнейшим разбором жертв Алина не следила. Её обуревали эмоции: от гнева до сиюминутного желания расцарапать Демонюге лицо за такую подлость. Трудно было на словах разъяснить, что её экзаменом станет убийство?

Она замкнулась в себе, отгородилась от происходящего.

Вчера ночью Демон вернул ей сумочку вместе с мобильным телефоном, ключами от её квартиры, паспортом и банковской картой. Она посчитала это жестом доброй воли, этаким послаблением в режиме, кредитом доверия. Но что если этим он хотел подтолкнуть её к действию? Беги, мол, без оглядки, спрячься где-нибудь.

Ход мыслей прервался из-за слабой боли. Кто-то несильно дёрнул её за волосы близ правого уха. Алина повернула голову, увидела руку Демона, преспокойно лежащую на подголовнике дивана, затем перевела взгляд на него самого. Он изображал вежливое внимание и пялился на экран, однако на краткий миг повернулся к ней и одними губами произнёс: «Даже не думай сбежать». Слово «сбежать» она разобрала четко, остальные просто додумала, ориентируясь на количество слогов — до «сбежать» его подбородок пять раз опустился вниз, следовательно и слогов было столько же. Чёртовы уроки на внимательность не прошли даром.

Когда демонстрация закончилась, Арлекины начали расходиться, забирая с собой распечатки с данными.

— Вы уверены, что этого достаточно? — расслышала Алина тихий вопрос Лога, адресованный Фениксу. — Некоторые из них слишком опасны.

— На сложные случаи мы назначили по двое, думаю, этого вполне достаточно. Да и мы с Маркелом, как всегда, будем на подстраховке, — чинно ответствовал Феникс.

Зал постепенно пустел, оставляя после себя лишь эхо серьёзных разговоров и планов.

***

Строгие линии минималистичной кухни в квартире Демона ловили и отражали свет, льющийся из небольшого окна. Стеклянные фасады шкафов, полированный гранит столешницы и безупречная белизна бытовой техники создавали ощущение стерильной чистоты. Демон застыл рядом с холодильником. Мышцы на его лице играли, словно под кожей шевелились стальные пружины.

Алина металась между столом и раковиной, прибирая остатки ужина.

— Почему ты молчишь?! — её голос звенел, как натянутая струна контрабаса. — Я имею право знать, какого рожна ты вызвался на это убийство, да ещё меня потянул за собой!

Демон лишь слегка повернул голову. Его глаза полыхнули алым — будто кто-то плеснул в них расплавленным металлом.

— Твоё право закончилось там, где началось моё терпение.

— Но это несправедливо! — она взмахнула руками, едва не выронив из рук чашки с остатками недопитого кофе. — Ты наказываешь меня за то, что я пытаюсь разобраться!

Он сделал шаг к ней — воздух вокруг него затрещал, как высоковольтные провода.

— Ты забываешься, — его голос был тихим, но в нём слышался грохот камнепада. — Я не обязан отчитываться перед тобой.

— А я не обязана молчать! — она вздёрнула подбородок, щёки пылали, как два маленьких костра. — Но ты постоянно затыкаешь меня или игнорируешь, что ещё хуже! Скажи на милость, чем я так тебя раздражаю?

Демон развернулся к ней так резко, что волосы взлетели вверх и спутанными прядками закрыли лоб, будто от порыва ветра. Взгляд из обжигающего превратился в пронизывающий холодом.

— Раздражаешь? — зловеще переспросил он и приблизился почти вплотную. — Формулируй чётче, Лис. Ты постоянно выводишь меня из равновесия. Это не просто какое-то там раздражение, это ненависть чистой воды.

Алина сжала кулаки, но гнев начал таять, как сахар в кипятке. Уголки глаз обожгло слезами. Он её ненавидит? Она глубоко вздохнула, пытаясь собрать остатки самообладания.

— Ладно, — произнесла она неожиданно спокойно. — Ненавидь себе на здоровье. Более не посмею нарушить твой драгоценный покой.

Демон замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Его плечи поникли, взгляд опустел.

В оглушительной тишине звякнули последние составленные в раковину тарелки. Алина развернулась на носках и стремительно покинула кухню, боясь, что вот-вот расплачется на глазах у бесчувственной сволочи.

Почти три недели он изводил её физическими нагрузками, мутузил и лупцевал в зале, заставлял расширять границы волевого порога, но настоящую боль причинил именно сейчас.

Первым её прорывом было схватить сумочку и дать деру, однако она не поддалась. Это лишь привело бы к новому витку скандала. Демон станет препятствовать, угрожать, давить на больные мозоли, в итоге они оба снова потеряют контроль и в конце концов раздерутся. Уйти она не уйдёт, просто потому что он, этот надутый выхухоль, не позволит, а нервы истрепит себе окончательно.

Алина спряталась в спальне, погасила свет и