Бумажные сердца - Клэр Контрерас

— Я странная, — сказала я.

Он удивленно покачал головой.

— Match, E-Harmony (прим. пер.: Match, E-Harmony — сайты знакомств), всякое такое дерьмо.

Я уставилась на него.

— Ты зарегистрирован на Match?

Его брови поползли вверх от моего крика. Он оглядел ресторан и усмехнулся.

— Да. Почему в это так трудно поверить?

Я так и ахнула. Потому что ты сексуальный? Потому что ты очень успешный? Потому что... ты чертовски сексуальный? Я не сказала этого вслух, но понимала, — он знает, о чем я думаю. Я поняла это по уверенной улыбке у него на лице.

— Знаешь, там много симпатичных людей.

— Если бы я знала, то давным-давно последовала твоему примеру.

Он улыбнулся.

— Может, они бы нас свели.

— Возможно. — Я замолкаю, обдумывая его слова. — Это было бы неловко.

— Или идеально.

Я снова села на руки.

— Так ты нашел «ту самую»?

Он приподнял бровь и посмотрел на меня, пытаясь сдержать ухмылку.

— Конечно.

— С тобой невозможно разговаривать, — сказала я, но поняла, что пытаюсь побороть улыбку.

— Без тебя невозможно жить, — сказал он, глядя мне в глаза.

Несмотря на бешено колотящееся сердце и бурлящую в жилах кровь, я ударила себя по лбу, пытаясь разрядить обстановку, потому что не могла с этим справиться. Я не могла справиться с этими ощущениями. Дженсен улыбнулся моей попытке, но блеск в его глазах остался. Мы вышли из ресторана, улыбаясь, точно так же, как и пришли, и он пообещал сводить меня в другие заведения поблизости. Когда мы возвращались к мотоциклу, я недоверчиво огляделась. Я не могла поверить, что в одном районе собралось сколько симпатичных геев и лесбиянок.

— Поразительно, — сказала я, когда мы забрались на мотоцикл.

Дженсен рассмеялся.

— Так и есть. Классный район, правда?

Я кивнула, в последний раз оглянувшись по сторонам, прежде чем мы рванули с места. В итоге мы припарковали мотоцикл возле маленьких симпатичных домиков в Бруклине и поехали на метро на концерт в Кони-Айленд. Когда мы зашли в вагон и сели, я закинула свои ноги поверх его, чтобы освободить место для людей рядом с нами. Он массирующими движениями гладил мои бедра, отчего мои внутренности превратились в кашицу.

— Я хочу отвезти тебя домой, — тихо прошептал он мне на ухо.

Мое сердце забилось с удвоенной скоростью.

— Возможно, я позволю тебе, — прошептала я.

Он услышал, прижал меня к своей твердой груди и поцеловал в лоб.

Когда мы добрались до нашей остановки, казалось, что миллион человек вышли из метро вместе с нами. Дженсен крепче сжал мою руку, когда мы пробирались сквозь толпу на улицу.

— Ни хрена себе. Очень холодно, — сказала я.

Прежде чем я успела закончить предложение, он притянул меня к себе. Я задрожала, прижимаясь к нему, стараясь впитать все его тепло.

— Это потому, что мы находимся рядом с водой.

Как только мы вошли в парк и предъявили наши билеты, я взяла его за руку и повела внутрь, к сцене. Обернувшись, я так широко улыбалась, что Дженсен начал смеяться над моим волнением.

— Здесь еще никого нет, детка.

Моя улыбка медленно сползла с лица, и он это заметил. Он тянул меня за руку, пока я не прижалась к нему, положив голову ему на грудь. Мы стояли так некоторое время, его подбородок лежал на моей голове, его руки обхватывали меня, а мои свободно свисали по обе стороны от меня. Я была уверена, что не смогу этого сделать. С кем-то другим? Да, черт возьми. У меня были отношения на одну ночь. Я не привязывалась к мужчинам. Но это был не просто мужчина. Это был тот самый мужчина. Я отогнала мысли прочь, когда он повел меня к торговым палаткам. К тому времени, как мы натянули одинаковые толстовки, только потому что у них был только один фасон, и взяли по пиву, мы снова начали смеяться, указывая на разнообразных людей в толпе.

Когда я снова огляделась, то была удивлена, увидев, сколько собралось людей, пока мы разговаривали. Вскоре нам стало тесновато, но все равно оставалось достаточно места, чтобы мы могли попрыгать. Началось вступление, и стадион оживился, все прыгали и фотографировались, но только после выхода основного исполнителя можно было почувствовать оживление толпы. Я прожила на Манхэттене достаточно долго, чтобы знать, что у города есть сердцебиение, быстрое и жизнерадостное, но Бруклин — это совсем другая история. Сердце Бруклина забилось сильнее. Оно на самом деле билось. Оглядевшись вокруг, я подумала, что я дома. Я почувствовала это. Несмотря на холод, несмотря на тот факт, что я была за много миль от своей семьи, в тот момент я чувствовала, что нахожусь там, где мне самое место.

Рука Дженсена накрыла мою, когда зазвучала песня «The Wolf». Мы улыбались друг другу, прыгали и подпевали. Мы делали это на протяжении трех песен, и я не могла перестать смеяться и улыбаться. Я не помню, чтобы мне было так весело с тех пор, как я в последний раз тусовалась с Эстель и Робби. Пару песен спустя я услышала, как заиграл ритм «After the Storm», мне показалось, что что-то острое ударило прямо в сердце и медленно распространяется по мне, как инсулин. Как по команде, мы оба перестали двигаться. Наши руки снова нашли друг друга, и наши взгляды быстро последовали друг за другом. Внезапно Маркус запел не для меня, а для нас, и я не смогла сдержать навернувшихся на глаза слез. Мы смотрели друг на друга. Дженсен обхватил мое лицо, я обхватила его запястья, закрывая татуировку с именем его дочери и слова «Пусть будет так».

Как будто песня и момент, который мы переживали, были недостаточно эмоциональными, он начал напевать. Когда он начал петь, что возьмет меня за руку, о времени, когда любовь не разобьет сердце, я почувствовала изменение в себе. Какая-то часть меня освободила место для чувств, которые я пыталась похоронить. И как только это произошло, я почувствовала все. Я почувствовала, как он просит меня простить его, отпустить прошлое и принять этот момент. Именно тогда я заплакала и уже не могла остановиться.

Вскоре мой плач превратился из простого рыдания в настоящий рев, большими пальцами Дженсен пытался вытереть мои слезы. Он нежно прижался своими губами к моим, его язык встретился с моим, мы стояли среди множества людей, играла наша любимая группа, и мы отдались чему-то неудержимому. Потому что это было то, что мы имели. Это было неудержимо, непреклонно и всепоглощающе. Неидеально. Потому что мы не были идеальны. Он