Бумажные сердца - Клэр Контрерас

— Я заеду за тобой в пять, — сказал он глубоким и тихим голосом.

— Хорошо, но больше никаких поцелуев, — прошептала я.

Только когда я возвращалась домой, чтобы поискать свой телефон, меня осенило, что он понятия не имеет, где я живу. Как, черт возьми, он собирался меня забрать?

Глава 16

Мия

Я нашла телефон именно там, где и предполагала, — в корзине с грязным бельем. Я спешила, расчесывая мокрые волосы и пытаясь вытереть их полотенцем, чтобы вода перестала стекать по плечам, когда услышала громкий стук в дверь. Поскольку у меня не было с собой телефона, я не была уверена, был ли это снова специалист по кондиционерам или кто-то ошибся дверью — снова, поскольку за последнюю неделю это случилось уже три раза. Я повязала вокруг себя полотенце и подошла к двери. Посмотрев в глазок, задохнулась и сделала шаг назад. По другую сторону двери стоял Дженсен, одетый в джинсы, черную рубашку с короткими рукавами и держащий в левой руке куртку. Я распахнула дверь.

— Откуда, черт возьми, ты узнал мой адрес?

Он застыл, его взгляд прошелся по мне, скользя от моего лица вниз к босым ногам и обратно в медленном темпе. Он не произнес ни слова, и я наконец отступила назад, чтобы позволить ему войти.

— Привет? — Сказала я, закрывая дверь.

Он повернулся ко мне, шагнув ближе, и внезапно я отчетливо осознала, насколько обнажена под полотенцем. Подойдя ко мне, он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Оденься. Я не могу сейчас думать!

Он развел руками, словно его раздражал сам факт того, что я стою перед ним, и это вывело меня из себя, потому что я не приглашала его к себе!

— Тут особо не о чем думать! Как ты узнал, что я здесь живу?

— Ты сказала, что живешь там, где раньше жила Милли. Раньше Милли жила здесь. Я заходил к ней однажды, когда Сет готовил стейк. Вот. Иди одевайся, — раздраженно сказал он.

Я издала разочарованный рык и закатила глаза. Проходя мимо него, я намеренно прижалась передней частью своего тела к его руке. Он застонал.

— Мия.

— Я собираюсь одеться!

— Я стараюсь изо всех сил не сорвать это с тебя, а ты трешься об меня! — Сказал он низким рыком, от которого у меня по позвоночнику пробежала дрожь.

Я скрылась в спальне и быстро оделась. Как бы мне ни нравилось, как сильно я на него влияю, я знала, что должна держать себя в руках. Было бы легко снова пойти с ним по этому пути. В первый раз это было легко, и все закончилось плохо. Так будет и в этот раз.

— Разве на улице не холодно? — спросила я, как только вышла из комнаты.

Он осмотрел меня с ног до головы. На мне были черные «Конверс», как у него, джинсы, как у него, черная рубашка, как у него, а поверх джинсовая куртка. Он усмехнулся.

— Интересно. И нет, биполярная погода решила сегодня порадовать нас более теплой погодой.

Я снова скрылась в своей комнате. Я не собиралась переодеваться только потому, что мы выглядели так, будто спланировали наши чертовы наряды. К черту. Но я хотела надеть шапку.

— Симпатично, — сказал он после моего возвращения. — Уверен, позже температура понизится.

— Здесь и правда самая биполярная погода.

— Только в последнее время, — сказал он, дожидаясь, пока я закрою дверь. — Такое впечатление, что Калифорния изрыгнула все свои безумства, и они осели в Нью-Йорке.

Я толкнула его плечом, убирая ключи в сумочку.

— Ты такой весельчак.

— Стараюсь.

— Куда мы направляемся? — спросила я, когда мы проходили мимо таксиста, сидевшего у входа в здание. — Метро в другой стороне.

Дженсен проигнорировал мой вопрос, но потянулся к моей руке и сжал ее, продолжая идти за угол, на парковку. Там, сбоку, перед кассами, стоял знакомый матово-черный мотоцикл. Я крепче сжала его руку.

— У тебя все еще есть мотоцикл?

Он усмехнулся.

— Очевидно.

— Я думала, ты избавился от него.

— Зачем мне избавляться от «Харлея»? — спросил он, нахмурившись.

— Потому что у тебя есть дочь! Боже. Только не говори, что катаешь ее на этой штуке. — Я замолкаю. — Детям ведь нельзя ездить на мотоциклах?

Он беспечно пожал плечами.

— Она всегда надевает шлем.

Я уставилась на него, закрыв ладонями свой разинутый рот, но сузила глаза, когда уловила блеск в его глазах, прежде чем его губы растянулись в ухмылке. Я бросилась к нему, и он рассмеялся, поймав мои руки и прижав их к лацканам своей куртки, прежде чем я успела толкнуть его.

— Ну и сволочь же ты.

— Ты милая, когда волнуешься, — сказал он, приблизив свой рот к моему уху. Я крепче вцепилась в его куртку, когда он провел языком по контуру моего уха. — Особенно когда это связано с Оливией. — Мое сердце заколотилось. — Ты все еще боишься мотоциклов? — спросил он. Я удивилась, что слышу его за гулом в ушах. Я кивнула в ответ на его вопрос. Он провел губами по моей щеке, а затем по уголку рта. — Ты мне доверяешь? — спросил он.

Я закрыла глаза от произнесенных им шепотом слов и воспоминаний о том, когда слышала их в последний раз. Мое тогдашнее подростковое «я» стремилось ухватиться за все, что бы он ни предлагал. Наше дыхание смешалось в ожидании моего ответа, и когда я открыла глаза и наши взгляды встретились, я увидела искренность его глаз и бесчисленных чувств, которые светились в них. Я кивнула.

— Да.

Он тяжело выдохнул, его большие руки обхватили мое лицо, притягивая для последнего поцелуя, прежде чем мы сели на мотоцикл.

Мотоцикл с ревом несся по улицам, плавно маневрируя в темноте. Я обхватила его за талию и прижалась лицом к спине, закрыв глаза от неизведанных территорий в своих мыслях. Что, если это окажется больше, чем я смогу выдержать? Больше всего меня пугало то, что я хотела, чтобы это было свидание. Я хотела относиться к этому, как к свиданию. Я хотела, чтобы он поцеловал меня, прикоснулся ко мне и прижал меня к себе, пока мы стоим на концерте. Я плотнее зажмурила глаза. Вспомни, что он сделал. Вспомни, почему он ушел. Вспомни, почему ты избегала его все эти годы. И я вспомнила. Я вспомнила все. Я была так занята тем, что напоминала себе о его прошлых ошибках, что забыла, каково это — жить настоящим моментом. К черту. Я