Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова

Здесь не развернуться! Сзади высятся реликтовые деревья толщиной в три обхвата, между ними вьется узкая тропка, по которой может пробежать один человек. А впереди оживают тени, струясь по земле.

– Держитесь, – скомандовал ученый, подстегивая котомо.

Карета рванула вперед, прямо в густое мрачное марево, похожее колодец. Ветви хлестали по дверцам кареты, тарабаня в стекло, будто прося пустить Тьму внутрь. Пришлось закусить край рукава, чтобы не заорать от ужаса, и прилипнуть к маленькому переговорному окошку, где виднелся плащ Винсента. Умоляю, пусть это закончится!

В карете было настолько темно, что я невольно закрыла глаза, судорожно вздохнув от тошнотворной паники. Коробка на колесах прыгала, как сумасшедшая, превращая содержимое в коктейль, и, если бы не наказ мужчины держаться крепче, мой затылок давно бы разбился о стенки. Невольно опрокинувшись на сидение, я ударилась локтем и застонала сквозь зубы.

Внезапно тряска начала стихать. Скрип колес умолк, и Винсент неразборчиво заговорил.

– Что? – я с трудом поднялась обратно на сидение, чувствуя рвотные позывы.

– Говорю, не проедем.

Деревья впереди переплетались ветвями, склоняясь к земле и образуя арочный проход. Их черные скрюченные ветви, как костлявые пальцы неумолимо тянулись к карете, чтобы схватить, разорвать, утащить в свою утробу. В висках застучали молоточки, мою голову сдавило обручем, и слезы выступили на глазах.

– Мы же не умрем? – истерически всхлипнула я.

Мужчина обернулся. На его белом лице будто застыла гипсовая маска, только глаза сверкали ярко, мерцающим голубоватым светом. Сквозь тонкое стекло окошка в карету заглянула сама Тьма.

– Выходите, живо, – приказал он.

– Нет! – от ужаса пересохло во рту.

Выйти наружу, где пляшут живые тени, оплетая кустарники и колеса кареты, будто заставляя транспорт проваливаться в черноту? Ни за что!

– Катя, я понимаю, вам страшно, но дальше нельзя проехать транспортом, только верхом.

Я вскрикнула от резкого режущего звука, ощутив, что карета покачнулась и полностью остановилась под кроной старой березы. Тонкие березовые прутья свисали вниз, заслоняя мне обзор, и оживленно шевелились, как длинные омерзительные черви. Взвизгнув от испуга, я задержала дыхание, нащупав ручку второй двери, и кубарем выкатилась наружу, упав прямиком в объятия Эшфорта.

– Умница, – серьезно кивнул он. – Вы умеете ездить верхом?

– Не умею!

– Прекрасно, значит, выберемся.

Теплая спина котомо перекатывалась тугими мышцами под густой серой шерстью. Винсент усадил меня боком и бросился ко второму котомо, перерезая ремни, чтобы освободить животное из упряжи. Я мертвой хваткой вцепилась в шерсть на загривке тигра, проклиная длинный подол старомодного платья. Как ни крути, далеко мне так не уехать. Проклятое средневековье!

– Винсент, режьте платье!

– Что? – поразился он, подстегивая освобожденного котомо. Рыкнув, зверь исчез в тенях.

– Немедленно разрежьте подол, я сяду нормально.

Ученый, недолго думая, поднял мою юбку, полоснув по ней острым клинком и вежливо отведя взгляд. Плевать, нас же сейчас убьют!

Стоило мне перекинуть ногу на другую сторону, как сзади прижался мистер Эшфорт, вскочив на спину зверя. Правая рука мужчины легла на мой живот, притянув ближе, левой он схватился за загривок котомо и резко свистнул. Тигр взвился, издав яростный рык, и стрелой помчался в темный арочный проход, где нас поджидала Тьма.

«Не бойтесь», – сказал ученый, стискивая меня в вынужденных объятиях. «Пригнитесь ниже».

Котомо не обращал внимания на полтора центнера, которые уселись на его спину, и быстро перебирал лапами между деревьев. Я зажмурилась, попросту боясь глядеть по сторонам, где живой мрак плясал и извивался в каком-то безумном танце, гипнотизируя не только людей, но и само пространство.

Когда животное стремглав мчалось по густым зарослям, стало понятно, почему навыки верховой езды сейчас лишни. Чтобы не слететь со спины котомо, нам пришлось буквально лечь на зверя, расслабить ноги и спины, позволяя ездовой кошке самой решать, красться ей между стволов или совершать гигантские прыжки, неся ездоков к просвету.

Профессиональные наездники держат спину прямо, ногами контролируют коня и вовсе не привыкли к позе тряпки, расстеленной на крупе животного. Именно такими тряпками болтались мы с Винсентом, мысленно умоляя котомо поскорее найти путь в замок.

– Катя, не дышите, – внезапно скомандовал Винсент, закрывая ладонью мой рот.

Я распахнула глаза, невольно дернувшись назад, чтобы глотнуть воздуха, и врезалась затылком в мужское плечо. Но Эшфорт не издал ни звука, сам затаив дыхание. Только котомо дышал жадно, загнанно, вбирая в себя неестественно густой воздух, в котором кто-то разлил угольные чернила. Тьма была повсюду.

– Зажмурьтесь, не бойтесь и никогда никому не рассказывайте о том, что здесь произошло.

Спине стало холодно – мужчина спрыгнул с котомо, расстегнул плащ и набросил его мне на голову, отрезая от ужасной живой темноты. Несмотря на мрак, я отчетливо видела лес сквозь маленькую щелку, будто кто-то резко включил черно-белый фильтр для чудовищного фильма.

От невыносимого страха я зарылась носом в шерсть и зажала уши ладонями, вспоминая всевозможные молитвы. Неизвестно, сколько времени прошло – пять минут или пятьдесят, но, когда Винсент стянул с меня плащ, вокруг была обычная лесная чаща.

– Все кончилось, мисс, – устало сказал он, глядя в мое красное, мокрое от слез лицо.

Возвращаться к карете не имело смысла, второе животное давно убежало. Все еще напуганный, но уже молчаливый котомо послушно довез нас до замка на дрожащих от усталости лапах. Когда на горизонте показались знакомые башни, я снова тихонько расплакалась – на этот раз от облегчения. Хорошо, что сижу спиной к мистеру Эшфорту, он и без того устал от моих истерических всхлипов.

– Кажется, нас встречают с почестями, – я в последний раз нервно выдохнула.

Громкий звук колокола торжественно взлетал над замком, пугая стрижей. Немного печальный, чистый и звонкий – я такого еще не слышала. Наверное, в замке каким-то образом узнали, что мы живы, и теперь радуются.

– Это не колокол, – окаменел Винсент. – Это скорбный набат. Дома кто-то умер.

Глава 18

Кровь оттиралась плохо. Служанки терли каменные полы, размазывая розовые разводы по углам, и белые фартуки постепенно покрывались пятнами. Я трусливо отвела взгляд, не желая становиться жилеткой для рыданий и утешать всех напуганных.

– Как она?

– До сих пор без сознания, – Мио покачала головой, промокая ватный тампон в чистом спирте.

Графиня лежала на кушетке, запрокинув голову и обнажив беззащитную тонкую шею. Ее густые медные волосы разметались по