Измена. Выбор предателя - Даша Черничная

Я уверена в том, что она жена Исмаилова. Кто же еще? В отличие от меня, она сделала все правильно и родила ему долгожданного наследника. Лица мальчика я так нигде и не увидела, Карим очень сильно охраняет свою частную жизнь.

Вообще с ним очень мало фото. Самое свежее сделано восемь месяцев назад, на открытие новой фирмы. Он был один и выглядел как всегда — холодно и отстраненно. Похудел, зарос, но не перестал быть привлекательным. Сволочь.

Елена Артуровна гоняет меня по вопросам.

Сначала расспрашивает о социальном статусе и прочем. Легенда такова:

Я Кравчук Виктория, двадцати восьми лет отроду, сирота. Жила в другом городе, училась в университете на экономическом, но учебу пришлось бросить, потому что заболела моя бабушка и ей нужен был дорогостоящий уход. Я пошла драить туалеты. Бабуля умерла, а я так и продолжала их драить.

Перебралась в наш более крупный город за заработком и чудесно проработала полгода на Валерию. Затем сошлась с женихом, и мне пришлось переехать в другой район, откуда ну просто нереально добираться до дома Валерии (в отличие от дома Карима, ага).

И теперь вот она я: чистоплотная, аккуратная, незаметная и страстно желающая получить эту работу.

— Виктория, скажу вам честно, вы мне симпатичны, — говорит Елена Артуровна, и я растягиваю рот в счастливой улыбке.

— Рада это слышать, — отзываюсь тут же.

— Карим Дамирович не простой человек и очень трепетно относится к своей частной жизни. Я расскажу ему о результатах собеседования и моем впечатлении о вас. О его решении я сразу сообщу вам. Скорее всего, это будет уже завтра…

— Или сегодня.

От голоса из прошлого я вздрагиваю.

Я как радар, настроенный на этого мужчину, начинаю остро чувствовать его. Аура Карима прошибает, рушит мои ментальные барьеры. Все, к чему я готовилась эти три года, капитулирует перед тяжелым голосом моего мужа. Моего бывшего мужа.

Прошло три года, а от его голоса по-прежнему мурашки табунами. Внутри все переворачивается, сердцебиение учащается.

Медленно поворачиваюсь на высоком барном стуле. Поднимаю взгляд на Карима.

Мне кажется, он сейчас узнает меня и прибьет прямо тут, перед своей гувернанткой. А она поможет ему закопать мое тельце на заднем дворе.

Карим всматривается в меня. Что-то мелькает в его глазах, но тут же гаснет. Я сама себя не узнаю, а другие и подавно.

Он очень сильно изменился. Да и с той фотографией, что я видела в интернете, мало общего. Карим страшно заросший — борода, челка падает на лоб. На нем свободная белая рубашка и синие льняные брюки. Никаких костюмов, запонок, галстуков. Он не похож на человека, которого я знала.

А еще он очень сильно похудел. Даже через щетину выделяются скулы, глаза запали. Закатанные рукава рубашки демонстрируют сильные руки и толстые вены.

— Кто это? — Исмаилов спрашивает у Елены, при этом глядя на меня.

— Кравченко Виктория, — тут же отзывается Елена Артуровна, поднимаясь со стула. — Я говорила, что сегодня провожу парочку собеседований на должность горничной. Первая кандидатка совершенно нам не подходила… — цокает недовольно языком.

— А эта, значит, подходит? — он ни разу — ни разу! — разговаривая с Еленой, не посмотрел на нее.

Прожигает меня взглядом, будто пытается прочитать мои мысли.

К черту! Я не пущу тебя туда!

— Я бы рассмотрела кандидатуру Виктории на эту должность, — отзывается Елена.

Я решаю, что достаточно отмалчиваться, и поднимаюсь на ноги.

— Добрый день, Карим Дамирович, — смотрю ему в глаза и немного наклоняю голову. — Меня зовут Виктория. Ранее я работала в доме Валерии Валерьевны и Егора Глебовича Кох, но в связи с переездом работать на них стало невозможно.

Карим, чтоб его, не сводит с меня взгляд!

Молчит несколько секунд, темный взгляд давит.

— Пойдем, — произносит и тут же разворачивается.

Хмурясь, смотрю на Елену, но та жестами показывает мне бежать за мужчиной, что я и делаю.

Спешу за ним по коридору, с жадностью рассматривая интерьер и выискивая свадебные фото с Марианной, — но их нет. Только фотографии ребенка и самого хозяина дома.

Карим проходит в кабинет и садится в свое кресло.

Я захожу следом и останавливаюсь у стола. Садиться мне никто не предложил, поэтому я остаюсь стоять, переминаясь с ноги на ногу.

В кабинете, в отличе от остального дома, совершенно ничего не изменилось. Тот же тяжелый деревянный письменный стол и огромное кожаное кресло. Тот же шкаф для книг и документов. Даже занавески не поменяли.

Это настолько сильно контрастирует с остальным домом, что я теряюсь.

Карим достает сигару и медленно раскуривает ее, не сводя с меня взгляда.

— Работать, значит, на меня хочешь? — спрашивает через несколько минут.

— Это же очевидно, — ляпаю я.

Черт! Ася! Нельзя так!

— Почему? — на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Потому что мне нужны деньги, а вы хорошо платите своим сотрудникам.

— Тут по соседству Абрамов тоже ищет горничную, — парирует Карим. — Почему к нему не пошла наниматься? Он платит больше меня.

— Господин Абрамов предпочитает не только чистый пол, но и отсутствие нижнего белья на своих горничных, чтобы, так сказать, ничто не отнимало его драгоценного времени, — произношу я спокойно. — Я нанимаюсь горничной, а не… кхм… разнорабочей.

Карим тяжело усмехается.

— Как интересно. Откуда ты знаешь?

— Вы, наверное, удивитесь, но у горничных есть свои сообщества, где они предупреждают друг друга о таких нюансах.

— А про меня, значит, там ничего сексуально озабоченного нет? — он явно начинает веселиться, и у меня отлегает от сердца, когда я окончательно понимаю, что он не узнал меня.

— Кроме того, что вы тиран, ничего, — честно выдаю я.

Карим запрокидывает голову и начинает громко смеяться.

Раскаты этого смеха как гром, который рушит мой воздушный замок, в котором я надеялась спрятаться.

Кого ты обманываешь, Ася? Да тебя же ведет при виде него! Как ты собралась тут работать и быть у него на виду ежедневно?!

Карим перестает смеяться, но его глаза продолжают улыбаться.

— А ты забавная, — выдает он.

Я не знаю почему, но мне кажется, что Карим редко смеется. Он и раньше не проявлял особо эмоций, а буквально десять минут назад там, на кухне, и вовсе казался отмороженным.

Не отвечаю на его реплику, ожидая дальнейших действий.

— Почему переехала? — спрашивает Карим, уже заметно успокоившись.

— Перебралась к жениху, — отвечаю спокойно.

Карим так и не доносит до рта сигару, замирает с ней у лица. Рассматривает меня потяжелевшим взглядом.

Проходит минута, другая, пока Карим не выдает:

— Хорошо. Испытательный срок месяц. Иди к Елене, пусть проинструктирует тебя. Приступишь