Измена. Выбор предателя - Даша Черничная

На диване сидит мать Асият — Лейла. Она плачет, рядом с ней моя мать, гладит ее по спине.

Хмурые отцы стоят поодаль от них.

— Сынок! — мама поднимается и обнимает меня.

— Здравствуй мама, — прижимаю ее к себе за плечи.

— Карим! — подрывается Лейла. — Что-то известно?

— Нет, — отвечаю скупо.

Лейла снова начинает рыдать, мать уходит к ней, а я иду к мужчинам.

Мой отец сухо кивает и пожимает мне руку. Отец Асият просто кивает и отворачивается от меня.

— Подключился Аким. В принципе, ничего нового мы не узнали, кроме того, что Асият планировала свой побег в течение несколько месяцев. Он обещал продолжить работу и попытаться узнать ее новое имя.

— Что будешь делать, когда найдешь ее, Карим? — спрашивает отец хмуро.

— Верну домой и буду думать.

— Это позор, сын. Твоя жена сбежала с другим мужчиной. Ей не место в твоем доме.

Отец Асият отворачивается, как будто ему дали пощечину. Атмосфера накаляется.

— Она моя жена! — произношу сквозь зубы. — И только я буду решать, что делать с ней. Спасибо за совет, отец. Но дальше я сам.

— Карим, это позор для всей семьи! — начинает кричать отец.

— Позор?! — подскакивает Лейла.

Тут же встает мать, пытается успокоить женщину, но та, размазывая слезы, продолжает:

— Позор то, что моя дочка годами терпела унижение? Позор, что ее собственный муж эти несколько лет держал в городе любовницу? В собственной квартире? Что он вытирал об Асият ноги?! Или то, что она на протяжении двух месяцев просила у тебя развода? Честно, открыто просила отпустить ее, потому что ей невыносимо жить с таким чудовищем, как ты? Это, по-твоему, позор?

Слова матери Асият бьют наотмашь этой честностью. Я понимаю, что она права. Знаю, что каждое слово верно.

Перевожу взгляд в окно, потому что смотреть на присутствующих нет сил.

Теперь уже моя мать начинает плакать. Отец Асият рявкает на на жену:

— Хватит! Развели тут драму!

Лейла вскидывает подбородок и смотрит на меня с ненавистью.

— Моя дочь не позор. Она женщина, которой не оставили выбора, — и переводит взгляд на моего отца. — Прежде чем назвать мою дочь позором, Дамир, вспомни, как твой сын привел на юбилей свою беременную любовницу, а после собрался отдать Асият ее ребенка на воспитание. Разве это не позор? Где тут честь и достоинство, Дамир?!

Отец смотрит на меня тяжело, а после отводит глаза в сторону.

— Лейла! — снова рявкает Расул.

— Это ты вынудил ее бежать от семьи, Карим! Если бы дал ей развод, она была бы рядом с нами. Ты бы мог воспитывать своего ребенка и видеть ее. А сейчас что?! Один Аллах знает, где моя девочка, может, в беду попала!

По лицу женщины текут слезы. Она хватает сумку и выбегает из дома. Расул следует за ней, бросая на прощание моему отцу:

— Дамир, сообщи, если будет что-то известно.

— Хорошо, Расул. Конечно, — произносит устало отец.

Когда за гостями закрывается дверь, я подхожу к отцу, но тот выставляет руку:

— Нет, Карим, — произносит он устало. — Поезжай к себе.

И я уезжаю в свой пустой дом.

Глава 26

Карим

— Ты уверен, что это она? — спрашиваю я у Акима.

— Понимаешь, эта девушка, кем бы она ни была, за два дня вышла из дома только раз, и то ненадолго. Села в такси, поехала в поликлинику. Внутрь мои ребята не сунулись. Есть фото, но, боюсь, оно ничем не поможет. Лица не видно, одежда мешковатая. Кроме того, что это беременная баба, ничего и не скажешь.

— Присылай.

Аким кидает в мессенджер фото, и я принимаюсь его рассматривать. Воспаленный мозг кричит: она! Это она!

А глаза видят другое: среднестатистическая беременная женщина. Волосы собраны в хвост, на голове кепка, лицо закрыто. Мешковатый спортивный костюм скрывает тело. Вообще не понять, кто это.

— Узнал?

— Нет, — честно отвечаю я. — Что дальше, Аким?

— Будем следить за ней, — просто отвечает он.

— Вокруг нее мужик не ошивался?

— Нет.

— Как вы вообще вышли на этот дом?

— В магазине одежды был оформлен заказ на новое имя твоей жены. Но указан только дом, без подъезда и квартиры.

— Хорошо, следите, только в случае чего не вздумайте напугать ее.

Весь день я то и дело возвращаюсь к фотографии. Рассматриваю ее под разными углами, пытаясь найти хоть какое-то сходство. Сделать это очень сложно, ведь в последний раз, когда я видел Асият, ее живот был едва заметен.

Если это моя жена, то она забралась очень далеко. Почти четыре тысячи километров, какой-то захолустный городок и имя, которое ей вообще не подходит. Чего стоило Акиму выйти на программу защиты свидетелей, через которую Асият сделали новые документы, даже представить страшно.

Последние четыре месяца прошли для меня как адовы качели. Я забил на бизнес, забил на себя, сведя все к одному-единственному желанию — найти Асю.

Сначала чтобы устроить ей разбор полетов. Потом чтобы выместить на ней всю злость. Дальше — наказать или прибить к чертям. Главное же сейчас — просто найти ее. Знать, что с ней и малышкой все в порядке. Что они живы и их жизням ничего не угрожает. Пусть вернется.

Дам я ей этот гребаный развод. Только бы возвратилась.

Последующие два дня я нахожусь на постоянной связи с Акимом. Он звонит мне:

— Карим, думаю, тебе тоже стоит поехать.

Ближайший вылет только на следующий день, но этого недостаточно — городок маленький, на машине из аэропорта придется ехать еще километров триста.

За шесть часов до вылета у меня звонит телефон. Номер не определен. Не знаю почему, но я не хочу брать трубку, потому что я уверен: что бы ни сказали, это мне не понравится.

— Слушаю.

— Исмаилов Карим Дамирович? — голос из трубки сухой, официальный.

— Это я, — прошу заторможенно.

— Старший оперуполномоченный Веремеенко. Ваша жена, Исмаилова Асият Расуловна, скончалась.

— Что? — переспрашиваю, потому что мне кажется, я ослышался.

— Ваша жена. Она попала в аварию. Водитель погиб на месте, а Асият Расуловна скончалась на операционном столе. Вы приедете забирать труп?

И я еду забирать тело своей умершей жены…

Глава 27

Ася (после побега)

Нас с Каримом разделяет четыре тысячи километров.

Сначала мы передвигались на арендованной машине, далее на поезде, потом на автобусе. И после снова по кругу.

Мы ехали две недели, ненадолго задерживаясь в крупных городах, переводили дух. Вся эта поездка плохо сказывается на моем беременном организме. Вернулась тошнота, живот сводит тонусом, спину прожигает от