Измена. Выбор предателя - Даша Черничная

Это те самые серьги из комплекта, которые показывал мне ювелир на фото. Тогда я подумала, что Карим презентует мне их перед юбилеем отца, чтобы я надела их вместе с браслетом. Потом все забылось как-то.

А вот оно как выходит.

Муж решил разделить один комплект украшений и подарить каждой по частичке. Прямо как внимание, которое он делит между нами. Прозаично, черт возьми.

— Теперь я понимаю, что это такое, — Марианна лезет в сумочку и достает оттуда маленький ключик, взвешивает его в ладони. — Нашла его в пакете из ювелирного. Сначала хотела выкинуть, но потом решила сохранить.

Я жду, что девушка выкинет его в раковину и смоет воду, но она протягивает ключик мне его на ладони, и я забираю его. Расстегиваю браслет. Он со звоном падает в раковину.

Я беру его в руки и говорю:

— Пойдем.

Мы выходим в банкетный зал. Тут собралась огромная толпа. Гости разбились по группкам, общаются друг с другом, играет музыка. Официанты снуют туда-сюда с подносами.

Нахожу взглядом Карима. Он стоит с нашими родителями и мило беседует о чем-то.

— Я останусь тут, — говорит Марианна и замирает у стенки, боясь подойти ближе.

Никак не комментирую ее фразу. Мне, по большому счету, плевать на то, где Марианна будет находиться.

Я начинаю идти к своей семье, не чуя под собой ног.

Ненавижу эту обувь. Ненавижу эти лицемерные улыбки. Ненавижу эту жизнь, что загнала меня в клетку, из которой невозможно выбраться.

Подхожу к нашим родителям и становлюсь напротив Карима.

— Тебя долго не было, — он смотрит с тревогой. — Все хорошо?

Я улыбаюсь и отвечаю:

— О, все прекрасно, Карим. Встретились с твоей любовницей, мило поболтали. Представляешь, тот ключ от моего браслета, который ты потерял, оказывается, был у нее все это время, ты забыл его в пакете из ювелирного. — У родителей с обеих сторон вытягиваются лица, а я наигранно цыкаю. — Ну-ну, Карим, это так пошло — дарить жене и любовнице драгоценности из одного комплекта. Но ее сережки мне понравились, ей идут. Наверное, даже больше, чем пошли бы мне. Так что правильно, что отдал их ей.

Взвешиваю браслет в руке и с силой вжимаю его в грудь своего мужа.

— Кстати, браслет тоже можешь отдать ей — для полноты картины.

Карим со злостью сжимает зубы. У него едва дым не валит из ушей:

— Асият…. — шипит он на меня.

— И, Карим, — продолжаю спокойно, — ты бы поговорил с девочкой, а то заставляешь нервничать свою беременную любовницу.

Оборачиваюсь и нахожу взглядом Марианну, которая стоит там же, где я ее оставила. Родители тоже смотрят, отец Карима красный от злости. Непонятно, кого он хочет прибить больше — меня или своего сына.

Марианна переводит испуганный взгляд на Карима и обратно ко мне.

Я смотрю на отца своего мужа:

— Дамир Альбертович, вы же хотели внуков? Представляете, счастье какое?! У вас появится сразу два внука. Я рожу девочку, а Марианна — мальчика. Вот здорово, правда?

— Ася! — рявкает на меня муж.

Мило улыбаюсь ему, давя подкатывающие слезы:

— Простите, отойду на секунду.

— Дочка! — зовет мама и порывается пойти за мной, но отец ее останавливает.

Пока я иду по проходу, вижу, как Карим подлетает к Марианне и уводит ее из зала.

Я же беспрепятственно выхожу через черный вход, ловлю проезжающее мимо такси и уезжаю.

Глава 23

Карим

— Это как понимать, Марианна? Ты совсем охренела, заявляться сюда?

— А что мне делать, если ты не отвечаешь на звонки? Заблокировал меня везде, не пробраться к тебе! А я, между прочим, беременна!

— У нас с тобой ни разу не было незащищенного секса, Марианна! Ни разу, блять! Каждый раз в гондоне! Тем более ты пьешь противозачаточные.

— Пила! — выплевывает мне в лицо. — Полгода уже как не пью! И презерватив не дает стопроцентную гарантию, сам почитай об этом!

— Не верю!

— А у меня и справка есть. Я знала, что не поверишь, — сует мне в нос какую-то бумажку.

— Я тебе таких сотню сделать могу! И даже если ты и вправду беременна, то точно не от меня!

— У меня кроме тебя нет никого! — рыдает вовсю.

— Значит, пойдешь на аборт!

— Нет!

— Да, блять! — ору как ненормальный.

И Ася ушла. Куда она делась? Нельзя ее было одну оставлять.

— Карим, — говорит твердо отец, и я оборачиваюсь, нервно провожу рукой по волосам, — за углом ждет машина с водителем. Пусть отвезут эту …девушку. Ни к чему устраивать представление.

— Прости, отец, — опускаю голову. — Марианна, уходи. Мы с тобой поговорим обо всем завтра.

Если я не найду и не убью тебя сегодня.

Она сбегает, а отец берет меня под локоть и уводит в какую-то административную комнату.

— Что это, блять, такое, Карим?! — отец не кричит, но вижу, что он в шаге от этого.

— Я не знаю, отец. Честно. Я разорвал все отношения с Марианной больше месяца назад. Не понимаю, какого черта она пришла сюда и вывалила все на Асият.

Тяжело вздыхает и достает из кармана обычные сигареты, закуривает.

— Эта девушка вправду беременна?

— Не знаю. Говорит — да. Но я ей не верю, потому что… сам понимаешь, я бы не стал рисковать.

— Разберись с ней. Если надо, вышвырни из города. У тебя одна жена и одна женщина, которая будет рожать. Так ясно?

— Яснее некуда.

— А теперь уходи. Найти Асият и поезжайте домой. Чтобы глаза мои тебя не видели, — с силой тушит сигарету в стакане. — Разочаровал ты меня сегодня, сын.

— Прости, отец, — повинно опускаю взгляд в пол.

— Иди в ногах у своей женщины валяйся и прощения проси.

Киваю и ухожу. В коридоре мать. Вытирает слезы:

— Иди, сынок, иди. Найди Асеньку. Мне сказали, она уехала на такси куда-то.

— Как? — да блять! Что ж все через жопу-то.

— Да-да, беги. Аллах, защити нашу девочку. Одна, в ночи, в таком виде!

Вылетаю на улицу, параллельно звоню своему начбезу. Тот поднимает всех по команде, и Асю ищут.

Тем временем я еду домой в надежде, что она все-таки поехала сюда, а не пошла слоняться по ночным городским улицам. Но дома никого нет, меня встречает пугающая тишина.

— Карим Дамирович, — отчитывается начбез, — тут такое дело: мы нашли телефон Асият Расуловны. Она забыла его в такси.

Или не забыла, а тупо выбросила.

— Таксист сказал, что высадил ее в центре. Сейчас мои ребятки прочесывают улицы и рестораны.

— Работайте.

Отключаюсь и иду в бар, наливаю себе вискаря. Руки трясутся. Асенька, девочка, ты же