Измена. Выбор предателя - Даша Черничная

Мама тепло обнимает меня.

— Я не знаю, что ты планируешь, но пусть они побудут у тебя, вдруг пригодятся. — шепчет и ласково гладит по волосам.

— Спасибо, мам, — отвечаю тихо.

Сажусь в машину к Максиму и размазываю слезы по щекам.

— Вы не передумали, Асият? — спрашивает он.

— Нет, — твердо отвечаю я.

Мы привычно приезжаем в парк и идем гулять.

— Как ты объяснишь Кариму мою пропажу? — спрашиваю Максима.

— Никак, — отвечает он мне в спину. — Я еду с вами.

— В смысле? — торможу и резко оборачиваюсь.

— Асият, ваш муж умный человек, он поймет, что все это вы провернули с чьей-то помощью. С кем вы больше всего проводите времени? Со мной. Меня вальнут при первой же возможности.

— Но у тебя же наверняка есть семья…

— У меня нет никого, Асият, — Максим выдавливает грустную улыбку. — А вам нужна помощь. Я хочу быть рядом. Просто позвольте. Взамен мне ничего не нужно.

— Выходит, у тебя ко мне чувства?

— Это вас ни к чему не обязывает. Но если захотите — я буду любить вас и вашего ребенка, как своего.

— Нет, — отвечаю твердо и отворачиваюсь, продолжая идти вперед. — Но, полагаю, самое время перейти на ты.

Глава 25

3 месяца спустя

Карим

— Хорошо сработано, — восхищается Аким.

Это новый ищейка. Как говорят, лучший. Последние три месяца я живу в собственном аду. Моя жизнь из уверенной, расписанной по минутам, превратилась в дьявольскую вереницу эмоций.

Поначалу, когда Асият только сбежала, я злился. Какого хера она не может просто поверить мне? Думал, верну ее и вымещу всю злость. Как ты посмела, девочка, бросить вызов мне! Своему мужу?!

Потом прошел месяц.

И я понял, что, во-первых, недооценил свою жену. Во-вторых, меня стал грызть страх за нее. За ту, которая обвела меня вокруг пальца. Моя жизнь потеряла краски, смысл. Все сузилось до одного единственного желания — найти мою женщину и убить ее.

Уничтожить за то, что лишила меня себя и забрала мою дочь вместе с собой.

Неважно, что я говорил и делал. Она моя жена, и она должна быть рядом со мной, независимо от того, что происходит вокруг. Даже если бы я привел в дом еще двух жен, она обязана была принять это молчаливо и безропотно, опустив голову и не задавая лишних вопросов.

— Сделано профессионально, — продолжает Аким.

— Ты тут, чтобы восхищаться тем, как моя жена сбежала, или чтобы найти ее? — спрашиваю, психуя.

Аким сидит в кресле напротив и смотрит на меня спокойно.

— Одно другому не мешает, — ведет плечом как ни в чем не бывало.

У этого мужика нет ни капли сострадания. Мне кажется, он вообще лишен чувств и нацелен только на одно: вынюхивать человека.

— Есть что по делу? — спрашиваю его и допиваю вискарь, который больше не вставляет.

Аким окидывает меня взглядом и кривит рот в улыбке:

— Херово выглядишь.

Знаю.

С тех пор, как Асият сбежала, я забил на себя. Оброс, как йети, забухал. Не могу я продолжать жить как раньше, зная, что моя женщина где-то там, далеко.

— Если тебе нечего рассказать — вали, — выплевываю, и Аким запрокидывает голову, коротко смеется.

— Ладно, — отмахивается, будто я выдал какую-то шутку. — Итак. Во-первых, твоя жена провернула все очень красиво. Комар носа не подточит.

— Что именно? — хмурюсь.

— Она снимала твои бабки и переводила их на кошелек, который нереально отследить. Причем делала она это на протяжении нескольких месяцев. Просто брала твои бабки и перекладывала их в другое место. Карим, ты вообще за своими деньгами не следишь?

Аким подтрунивает надо мной. А я реально не следил за тратами Аси. Нахера мне это надо было? Ну покупает она себе дорогую шмотку — и пусть покупает.

— В общем, она вывела несколько лямов.

Пиздец.

— Когда это началось?

— Полагаю, около двенадцати недель назад, — Аким показывает какие-то распечатки с графиками и датами переводов. — Вот видишь, примерно в это время появились странные движения сумм. Снятие, переводы, возвраты, пополнения. Тут черт ногу сломит.

Я понимаю, что все это началось примерно в то же время, когда Ася узнала о Марианне.

Значит, она сразу начала готовить себе пути для отступления?

Вереницей воспоминаний проходят ее просьбы о разводе. О том, как просила отпустить ее. Я бы не отпустил. Ни за что на свете. Она моя. Точка.

В глазах начинает пульсировать от злости. Верну ее и накажу. Она узнает, каким я могу быть на самом деле. Что ж, раз ее не устроил «шелковый» Карим — пусть довольствуется тем, которого сделала сама. Озлобленным.

— Что там во-вторых? — наливаю себе еще вискаря.

— Во-вторых, ей помогли, — Аким выгибает бровь. — Знаешь кто?

— Знаю.

— И ты, Брут! — театрально произносит Аким. — Казалось, Максим так предан тебе, верно?!

— Да, — выдаю хрипло.

— Рано или поздно это должно было случиться. Скажи, неужели ты не видел, как он смотрит на твою жену?

— Он всегда держался профессионально, — отвечаю уверенно.

Оттого и вывел меня из себя этот факт. Люди, которым я доверял, плюнули мне в спину.

— В общем, так, Карим. Полагаю, Максим, как бывший опер, вышел на людей, которые сделали ему и твоей жене новые паспорта. Найти сейчас этого человека очень сложно. Это система, в которую меня так просто не пустят. По новым паспортам и с наличкой они могли уехать куда угодно. За границу вряд ли, но и нашей страны достаточно, чтобы потеряться.

— Что ты предлагаешь мне? Сидеть сложа руки и как царевна ждать у окна, когда вернется Асият со своим любовничком?

— Насчет любовника — это не ко мне. Вполне возможно, что твоя жена просто воспользовалась его услугами, и все. Как я понял, Асият достаточно религиозна, чтобы не подкладываться под другого. Да и она беременна, — Аким хмурится, говорит серьезно. — Я не берусь судить, Карим.

— Что дальше, Аким? — допиваю вискарь, тереблю отросшую бороду и откидываюсь на спинку кресла.

— Дальше… дальше я бы советовал тебе побриться и оставить все мне. Искать ее по фотографии я не буду. Если ей помогает Максим, вероятно, они сменили не только имена, но и внешность. Выход один: нужно найти того, кто сделал им паспорта. Сразу скажу: это будет сложно, долго и дорого.

— Верни ее, — выплевываю я.

Аким кивает и уходит, а я, пошатываясь, поднимаюсь и иду на выход. Падаю в тачку и рулю к родителям. Отец попросил заехать. В таком виде ехать — проявление неуважения, но по-другому я не выгляжу в последнее время.

Прохожу в дом и сразу направляюсь