Измена. Выбор предателя - Даша Черничная

Сейчас тут все по-другому. И люди, и окружение. Беседка, оплетенная растительностью, небольшой бассейн.

Появилось много цветов. Гортензии растут практически на каждом шагу. Когда-то в прошлой жизни я безумно любила этот цветок, а сейчас… сейчас все это так неважно.

Веревочные качели, песочница, то тут, то там разбросаны детские машинки, велосипед. Все такое живое и кричащее о жизни.

— На игрушки не смотри — Карим Дамирович распорядился ничего не трогать. Приучает Эмира самого за собой убирать игрушки.

— А где он, кстати? — спрашиваю я.

— Эмир? В садике. Тут недалеко, в поселке, есть закрытый детский сад. Он ходит туда.

Весь день я занимаюсь домом. Елена четко обозначила комнаты, в которых нужна уборка. Кабинета среди них нет, но, даже если бы и был, я бы не спешила бежать к ящикам и сейфам. Мало ли, вдруг Карим поставил по всему дому камеры, и я на них сразу же попаду. Нет. Пока надо просто работать и не отсвечивать.

Ближе к четырем вечера я заканчиваю убирать и иду в комнату для персонала, переодеваюсь в свои джинсы, футболку и кроссовки, надеваю на голову бейсболку, пряча глаза.

В целом я выгляжу очень неприметно. Таких девушек, как я, в джинсах и футболке, тысячи ходят по улицам нашего города, я ничем не выделяюсь.

Волосами прикрываю шрам на скуле, выхожу из дома.

На дорожке в меня врезается Эмир.

— Ой! Извините, — виновато улыбается, глядя на меня. — Привет!

— Привет, — отвечаю я, улыбаясь в ответ на автомате.

Сзади к Эмиру подходит девушка лет двадцати пяти. Красивая, ухоженная блондинка. Да-а, я помню, что мой бывший супруг неровно дышал к ним. Но не слишком ли молода для няни? Или она исполняет какие-то дополнительные обязанности?

Позабытое чувство ревности сочится ядом.

— А вы, я полагаю, новая горничная? — смотрит на меня оценивающе, но как-то быстро успокаивается.

Что, не конкурентка я тебе, да?

— Все верно, — киваю. — Меня зовут Виктория.

— А я Юлия Леонидовна, няня Эмира.

Опускаю взгляд — Эмир демонстративно закатывает глаза. Я с трудом сдерживаю смешок.

— Мне нужно, чтобы вы подогрели ужин Эмиру, — тут же раздает она команды.

— Насколько я понимаю, забота о мальчике в мои обязанности не входит, — отвечаю спокойно.

Эмир скучает и пытается убежать, но Юлия крепко держит его за руку, не давая сдвинуться с места. Мальчик начинает злиться.

Девушка выгибает бровь:

— Не успела появиться тут, а уже работать отказываешься?

— Свою работу я выполнила, Елена Артуровна меня отпустила, — демонстративно смотрю на часы. — Мой рабочий день, полагаю, закончен. Так что всего доброго.

— Я приказываю тебе подогреть еду, а не вылизывать дом! — повышает тон Юлия.

Да что ж она такая нудная-то, а? Мне четко обрисовали мою зону ответственности. И я не буду делать ничего сверх этого. Послушаюсь сегодня, а завтра ты свалишь на меня и свои обязанности. Проходили, знаем.

— Юлия Леонидовна, вам же ясно сказали, что в обязанности Виктории не входит греть еду моему сыну, — Карим появляется как черт из табакерки.

— Папочка! — Эмир влетает к нему в объятия и оплетает руками его шею.

Как же я завидую им. Я бы тоже хотела, чтобы мой ребенок так обнимал меня. Но я лишена этой возможности.

— Я просто просила о помощи, это сделать несложно, — Юлия поднимает подбородок.

— Тогда, полагаю, когда Виктория попросит вас о помощи — скажем, помыть туалет, вы не откажете ей? Ведь это сделать несложно.

Внутри разливается тепло.

И хоть я понимаю, что Карим не заступается за меня, а просто напоминает персоналу где его место, мне хочется показать этой психованной Юле средний палец и сказать: «Выкуси, сука».

— Я поняла свою ошибку, Карим Дамирович, — Юлия потупляет глазки и томно облизывает губы, меняясь на глазах. — Тогда мы пойдем с Эмиром готовиться к ужину.

Эмир наигранно хнычет:

— Я хочу поиграть в саду!

— У нас по расписанию ужин! — произносит твердо Юлия.

Карим тяжело вздыхает:

— Юлия, вы свободны. Дальше мы сами.

— Я могу остаться и позаботиться о вашем сыне, — сопротивляется Юля, стеля как можно мягче.

В ее словах я слышу иной подтекст — что на самом деле она хочет заботиться об Исмаилове, а не о Эмире, но я списываю эти мысли на банальную ревность.

Я решаю, что довольно увидела сегодня, да и рядом с Каримом мне не по себе.

— До свидания, — произношу я всем и никому конкретно.

— Пока, — машет мне Эмир.

Ему я дарю ответную улыбку и сбегаю.

Уже по дороге домой корю себя за слишком теплое отношение к мальчику. Если я хочу размазать его отца, с Эмиром надо вести себя более отстраненно. Нельзя привязываться к мальчику.

Глава 31

Ася

Виктория

Проходит неделя, и я начинаю чувствовать себя более уверенно в доме Карима.

Юлия периодически цепляет меня, но я беззлобно отбиваюсь.

Я понимаю ее намерения. У этой девушки есть план, конечная цель которого — стать хозяйкой этого дома и мачехой Эмиру.

Вряд ли у нее что-то получится, слишком читаема эта женщина. Почему Карим держит ее рядом, пока непонятно — может, она удовлетворяет его в постели? Раз так, почему бы привычно не поселить ее в квартире, зачем держать рядом с сыном, который, очевидно, не в восторге от няни?

Елена Артуровна готовит ужин, а меня попросила постирать занавески на кухне. Мне комфортно с ней — женщина приветлива, сдержана, верна хозяину.

Пока Карим закрылся в своем кабинете, а Эмир с Юлией гуляет во дворе, мы, предоставленные сами себе, болтаем.

— Как вы познакомились с женихом? — спрашивает Елена.

— Да как обычно, — вру на ходу. — Подошел познакомиться на улице, и вуаля — живем вместе.

Поднимаюсь на стремянке на последнюю ступеньку, вдеваю крючки в карниз.

Поглядываю на улицу — Эмир бродит по участку, таская ветки из одной кучи в другую. На шезлонге, в тени, сидит Юлия и печатает что-то в телефоне, совершенно не обращая внимания на мальчишку.

Сама спряталась в тенек, а пацан бродит без головного убора. На улице-то солнцепек… Коза.

— Короче, никакой красивой и романтичной истории? — усмехается Елена снизу.

— Романтики не существует, — парирую я, стоя прямо под потолком.

— А что существует? — раздается тяжелый голос хозяина дома.

Я дергаюсь, лестница начинает шататься, и я с тихим писком валюсь с нее.

До пола не долетаю, потому что попадаю в крепкие руки Карима. Он прижимает меня к себе. Плотно. Слишком плотно. Непозволительно, я бы сказала.

Одна моя рука