Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

— Почему? — тихо сказала Сьюзи. — Кира была моей подругой.

— Она всё ещё ею остаётся, — спокойно ответил Натаниэль, скрывая своё сожаление.

— С ней всё будет в порядке, обещаю. Я взял слишком много, но не осушил её. По сравнению с тем, чем занимались ты и директор Аркен…

— Это касается только меня и директора, — резко оборвала она и покачала головой. — Как ты мог сделать это, Натаниэль? Ты из всех вампиров! — Боль исказила её лицо. — Убирайся!

Вина снова ударила его. Он хотел остаться с Кирой, хотя бы до тех пор, пока она не проснётся, но это уже было невозможно. И всё же он колебался.

Он хотел остаться.

— Как куратор общежития, я приказываю тебе уйти! — крикнула Сьюзи, теперь уже жёстче.

Как куратор общежития, Сьюзи не имела над ним реальной власти, но Натаниэль уважал её достаточно, чтобы отступить. К тому же через несколько часов Кира придёт в себя. Она была бойцом, и, уложив её на кровать, он чувствовал, как её пульс становится сильнее. Он даже уловил слабый отголосок её мыслей, словно она пыталась дотянуться до него через разорванную связь.

Если бы существовал хоть малейший риск для её жизни, он бы не ушёл. Но Сьюзи присматривала за ней, как свирепая сторожевая собака, а состояние Киры было стабильным, поэтому он всё же вышел.

Перед тем как закрыть дверь, он бросил на неё последний взгляд. Она лежала на боку, спокойная, с закрытыми глазами и слегка приоткрытыми губами. Ему не нужно было острое зрение, чтобы увидеть два маленьких следа от клыков на её шее. Он нахмурился, заметив маленький свёрток на прикроватной тумбочке. Это была аккуратно сложенная пара носков.

Кто-то принёс их сюда, вероятно, кто-то из Попларинцев.

Вот уж пиздец как правильно расставлены приоритеты.

И они называют меня чудовищем.

Он задумался, как Кира отреагирует на свои новые носки, провозглашающие её новый статус.

Они не были белыми.

Но они не были и чёрными.

Они были красными.

С этого момента я оставлю Киру в покое.

Именно эту мысль Натаниэль пытался вбить себе в голову, бродя по коридорам поздней ночью.

Он не мог уснуть, пока не убедится, что с Кирой всё в порядке. К тому же её кровь наполнила его энергией, и сон был невозможен при этом опьяняющем приливе силы, струившейся по его венам. Он был готов пробежать километры, взобраться на гору и выебать каждого, кто окажется на её вершине.

Вот только он хотел лишь Киру. В ту секунду, когда её кровь покрыла его губы, это было словно ураган пронёсся сквозь него, разрушая все его тщательно выстроенные планы и оставляя после себя только её, намертво закреплённую на переднем крае его сознания.

Её кровь оживила его, но этого было недостаточно, чтобы утолить его новую жажду, и он бродил по затемнённым коридорам полуголодный, пылающий желанием к ней.

Он уже был с женщинами раньше, и с вампирами, и с волчицами, но ни одна не была похожа на неё. В ней был внутренний огонь, который испытывал его, манера бросать ему вызов, одновременно искренне любопытная и бесстрашно дерзкая. Это было притяжение и отталкивание, и он не был уверен, что возбуждало его сильнее.

Натаниэль несколько раз проходил мимо пятой площадки, останавливаясь, чтобы прислушаться к её тихому дыханию за дверью.

Он выпрямился, когда дверь распахнулась.

Появилась Сьюзи и бросила на него укоризненный взгляд.

— Она проснулась? — спросил он.

Сьюзи неодобрительно выдохнула, закрывая дверь и запирая её.

— Да. А теперь уходи.

Он пошёл прочь, но остановился на полушаге, когда Сьюзи заговорила снова.

— Только попробуй, Натаниэль.

Он не стал притворяться, будто не понимает, что имеет в виду Сьюзи, и заставил себя идти дальше. Разумеется, он не станет. Разве станет?

И всё же, спускаясь по лестнице, он не мог не думать о том, как просто было бы подождать, пока Сьюзи уйдёт, и вернуться в комнату Киры. Она будет слишком слаба, чтобы встать с постели, но он мог бы тихо войти и остаться рядом с ней.

Но она не примет его. Не после того, что он сделал, и никогда.

Она уже презирала его.

И всё же, если бы она приняла его, он бы не спешил и овладел бы ею по-настоящему, даря ей наслаждение до тех пор, пока ненависть в её глазах не превратилась бы в благоговение. Одна лишь эта мысль делала его дыхание прерывистым.

Как упоительно было бы стать тем, кто покорит её. Безумные фантазии преследовали его с каждым шагом вниз по лестнице, и его затвердевший член становился всё болезненнее, чем дальше он оказывался от неё. Но это было ничто по сравнению с болью в его груди. Ему нужно было быть рядом с ней, и он не понимал, почему уход причиняет такую боль.

Я не соображаю ясно.

В Кире было что-то иное.

Вкус её крови усилил его желания, и он чувствовал себя так, будто его оторвали от пары, отчаянно стремящимся вернуться к ней, прижаться к ней, проникнуть в неё. Но это не было оправданием. Он не станет навязываться ей силой. Он не был своим отцом.

Вместо этого он вернулся в общую комнату, задача оказалась почти непосильной, оставив его на взводе и опустошённого. Виктория сидела за столом, играя в карты и громко смеясь со своими подругами. Заметив его, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он бросил на неё холодный взгляд, и она тут же замолчала.

Он направился к камину тяжёлой поступью и опустился в своё привычное кресло.

Я должен оставить Киру в покое, ради нас обоих.

Хотя это и не было неожиданностью, он был разочарован тем, что никто, кроме Сьюзи, не пришёл ей на помощь. Это подтвердило то, чего он боялся, в академии на самом деле ничего не изменилось. А это означало, что единственное, что стояло между Кирой и всем тем, что он мог с ней сделать, было его собственное самообладание. Никто не остановил бы его. Он мог бы вогнать свой член в любую волчицу, а затем зарыть её в землю, и единственным последствием стало бы утомительное расследование. Он усвоил это после того, как расправился с Хейли и Аной.

Это давало ему ещё больше причин держать себя в руках. Он не был тираном, которым правят похоть и импульсы, по крайней мере, он не хотел им