Дочь друга. Порочная связь - Хелен Кир

Пробираюсь в комнату голая, как Глеб просил. Мне нечего стесняться. Тело у меня что надо, но что-что, а обнаженной по его квартире я еще не расхаживала. В корне давлю смущение, просто иду и все. На пороге замираю, потому что в кресле сидит Авдеев. По телу бегут прозрачные ручейки влаги. Мокрые волосы прилипли ко лбу, придают ему задорный мальчишеский вид. На бедрах короткое полотенце.

Глеб вальяжно облокотился на широченную спинку. Сжигает меня греховным взглядом. Он так порочно сверкает в полутемной комнате, что буквально ощущаю вкус страсти на кончике языка.

— Медленнее.

Хриплый голос останавливает и покоряет. И вдруг я понимаю чего хочу на самом деле. Еле иду к нему, давая обзор на свое тело, а как только подхожу опускаюсь перед Авдеевым на колени. Упираюсь в колени ладонями, наклоняюсь вперед, даю понять, что хочу подарить ему оральную ласку.

Пресс у Глеба железный, но сейчас явно вижу, как подрагивает кожа. Авдеев прерывисто дышит и поняв мое желание, нежно собирает волосы на затылке. Отбрасываю полотенце, наружу пружинит налитый тугой член. Я не видела других, но уверена, что этот самый красивый. Произведение искусства, а не член. Большая розовая головка блестит от капли смазки, ствол пересечен крупными венами. Бархатная гладкая кожа так и манит.

Сглатываю накопившуюся слюну и очень хочу попробовать на вкус любимого мужчину.

— Ты точно хочешь?

Ничего не отвечаю, только киваю, завороженно наблюдая как качается туда-сюда темно-розовый гигант.

— Ш-ш-ш…

Шипит Авдеев, как только захватываю в рот крупную головку. Усердно лижу и сосу ее, будто чупа-чупс облизываю по кругу, а потом втягиваю внутрь. Немного привыкнув, насаживаюсь горлом до максимума, но понимаю, что весь не поместится. Несколько раз вбираю и выпускаю член, пытаясь протолкнуть его дальше. Из глаз потоком льются слезы, но отступать не намерена. Мне очень нравится то, что делаю. Между ног полыхает и жжет, я не могу остановиться, потому что если дело касается Авдеева, то на что угодно согласна.

— Поднимись.

Машу головой и продолжаю. Чертыхнувшись, Авдеев подхватывает меня и бросает на кровать. Голова свисает с края. Подняв взгляд, вижу, как ко рту снова приближается член, и я с удовольствием принимаю. Немного глубже. Я готова подавиться. Мычу и вбираю все глубже. Горящую промежность сначала накрывает ладонь Глеба, а потом касается влажный язык. Ох, черт… Вот что значит шесть-девять…

Нарастающие ощущения захватывают и кружат. Мне кажется, что я умираю и воскресаю, процесс бесконечен. Пальцы, язык, пульсация, давление на истекающие складки. Глубже, сильнее, резче. Сжимаю губы. По длине вспухшего члена языком веду.

Так не бывает.

Бывает.

Горю адским пламенем.

Рывок и я под Авдеевым. Толчок и нас уносит.

— Отрава ты, Алиса, — взмокший таранит меня, как будто на абордаж берет. — Подсел пиздец. Что ты сделала со мной…

— Люблю тебя. Люблю.

— Ты сама не знаешь о чем говоришь, — трахает и трахает меня. Бесперебойно. — Девочка моя… Маленькая…

— Я… Я твоя секс-кукла… Да?

— Тихо. Не разгоняйся.

— Скажи мне, Глеб. Ох, еще… Еще… Да-да-да…

— Прогнись. Еще... Какая же ты узкая. Такой кайф тебя трахать. Не могу оторваться.

— Так трахай, Глеб. Пока не начну умолять остановиться.

— Мне мало все равно будет.

— Бери еще. Сколько хочешь бери. Только не броса…

Целует. Так крепко целует, что искры из глаз. Я обхватываю его мокрое тело руками и ногами. Впаиваюсь в него, трусь грудью о его. Раздраженные воспаленные соски ноют. Просовываю ладони и выкручиваю их, зажимаю между пальцами, выгибаюсь и стону. Глеб неотрывно пожирает взглядом, не прекращая двигаться. Он наклоняется и прикусывает грудь зубами. Чертова сладкая боль… Кричу.

— Останешься у меня, пока спермой с головы до ног не залью.

— Все, что захочешь.

— Все?

— Ум-м-м… Все. Все!

Выкрикиваю и захожусь в пароксизме охватившей страсти. Верчусь в пучине хватившего оргазма, захлебываюсь и еле дышу. Глеб же раскрывает шире ноги и смотрит вниз. Мои колени настолько широко разведены, что становится немного больно, а он все смотрит туда, не прекращая двигаться.

Толчок. Еще. Еще. Еще-еще-еще.

Ох, мамочки.

Еще-еще-еще.

Вновь улетаю, вновь содрогаюсь, вновь задыхаюсь. Глеб резко выходит и наклоняет голову, заставляя принять разбухший член в рот. Конечно, беру и слегка бью по нему языком. Стон, хрип, всхлип.

Потоки горячей жидкости стреляют прямо в глотку. Глеб не выпускает меня, поэтому приходится глотать. Но мне не противно. Он очень вкусный. Принимаю до капли и финально облизываю головку. Глеб содрогается. Шумно выдохнув, притягивает и укладывает в кровать лицом к себе.

30

В душ ее не пускаю. Так и засыпает вся перемазанная моей спермой. Так нужно. Так правильнее.

Алиса спит у меня на груди, я же ее обнимаю. Перебираю волосы на макушке, глажу нежную кожу. Разбудить не боюсь, она слишком устала, чтобы что-то чувствовать.

Выжала меня до капли. Лениво усмехаюсь, но в душе ангелы грешные трубят музыку без слов. Что дальше, Глеб? Что будешь делать с ней?

Алиса размыкает пухлые истерзанные губы и откидывает голову. Смотрю на нее как больной придурок. Не могу оторваться. Юная, запретная. Куда я полез? Повелся на поводу у нее. Может зря все? Ну что нас ждет дальше? Разбитое сердце и поломанная судьба? Может правда тот парень подарил бы ей иную жизнь. Я не дам ничего хорошего.

За столько времени смог только теперь вырваться, буквально перекроил свой график. Почти ночую в офисе, не считая поиска решения проблем с Наташей. Нет у меня времени на то, что так любят маленькие девочки.

Смешно. Однако Алиса сейчас рядом. Время откуда-то взялось.

Крепче ее прижимаю. О другом сейчас. Встречи под луной, забирать ее под завистливые вздохи подружек и увозить в неизвестность… Что там еще? Этого не могу себе позволить. Времени нет.

Как было бы правильно разбудить ее, сказать, что все закончилось и отпустить с миром, но ведь не сделаю. Как законченный эгоист вбираю все до капли, что может она дать. Питаюсь забытыми эмоциями, как озверелый демон. И мне мало. Как только отпускает, вновь ищу маленькую, хватаю и без спроса беру воздух, которым дышу без нее потом.

Она возится в моих руках, теснее льнет и обхватывает ногами. Вместо того, чтобы уложить Алису удобнее, переплетаюсь с ней, как заросший кустарник, ветки которого не растащить. Если только обрезать. А обрезать придется как бы не хотел оставить все как есть.

— Не отпускай.

Невнятный шепот сражает. Слышит мои мысли или что?

В который раз смешно. Неужели схожу с