Пешка дьявола - Трейси Делани

Хотя я не могу отделаться от мысли, что Николас может пожалеть о своем решении в будущем. Сварливая жена, безусловно, делает жизнь интереснее. Впрочем, его, похоже, устраивает такой выбор. Видимо, он предпочел бы мир дома и получать удовольствие другими способами. Я думал, что и сам бы чувствовал то же самое.

Оказалось, что нет.

— У меня дергается ладонь, чтобы отшлепать ее каждый раз, когда мы находимся в одной комнате.

— Может, тебе стоит ее отшлепать? Это может пойти вам обоим на пользу.

— Я уже это сделал. — Я рассказываю ему об инциденте в бассейне, и когда я дохожу до той части, где я бросил ее в бассейн, его раскатистый смех наполняет мой кабинет.

— Ты смелый человек. — Покачав головой, он добавляет: — Нет, не смелый. — Он снова смеётся.

Я выдыхаю через нос. — Ты не помогаешь.

— О, тебе нужна моя помощь? Ты уверен?

Когда он больше ничего не предлагает, я жестом руки предлагаю ему продолжить.

— Тебе нужно ее трахнуть.

Мне следовало бы знать, что он так и ответит.

— Ей станет легче, и тебе тоже.

— Ты знаешь, почему я не могу.

Вставая, он берет графин с бренди и наливает нам обоим еще по бокалу. Он снова садится и толкает мой стакан через стол. — Ксан, рискую утомить нас обоих повторением, но то, что случилось с Аннабель, не случится с твоими детьми.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что ты — это ты.

— И папа есть папа, но он не смог нас защитить. Они вытащили нас из наших грёбаных постелей, Николас.

Отец нашёл виновных, и я потребовал права лишить их жизни, которое он мне предоставил. Но я так и не смог отделаться от мучительной мысли, что это были марионетки, и за похищением стоял более крупный игрок. Однако больше ничего не произошло, хотя, возможно, это потому, что отец усилил охрану.

Дядя Джордж, неожиданно вернувшийся из Азии незадолго до того, как нас забрали, тоже помог. Он был ослеплен горем, как и все мы. Возможно, он нечасто бывал рядом, когда мы росли, но он поддерживал связь с папой и любил маму как сестру.

Николас вздыхает и щиплет уголки глаз большим и указательным пальцами. Это классический Николас, когда он расстроен.

— Значит, ты хочешь сказать, что никому из нас не следует иметь детей? Что мы должны позволить роду умереть вместе с нами?

Я говорю совсем другое, и он это знает, но Имоджен не единственная, кому нравится нажимать на мои кнопки.

— Нет, я говорю, что не могу заставить себя сделать детей. Я не собираюсь навязывать свой выбор кому-либо ещё.

— Ну… в каком-то смысле это не так.

Я расправляю плечи, позвоночник выпрямляется. — Что это должно значить?

— Твой отказ заводить детей означает, что Имоджен тоже останется бездетной. Ты считаешь, это справедливо по отношению к ней?

Николас не знает о моём плане изолировать Имоджен, пока она не разрушит наш брак. Никто не знает. Я делюсь многим с братьями и сестрой, но эта стратегия остается со мной. Они не одобрят, и возникнет ссора. Поскольку споры с братьями и сёстрами доставляют мне гораздо меньше удовольствия, чем с женой, я предпочитаю беречь силы для неё.

Когда я не отвечаю на вопрос Николаса, он допивает остатки бренди и встаёт. — Твоё молчание говорит само за себя, Ксан. — Он ставит пустой стакан на мой стол и оставляет меня размышлять в одиночестве, а дверь за ним с грохотом захлопывается.

Я снова протираю глаза и наливаю еще бренди.

Следующее, что я помню, — стук в дверь, и на улице светло. Должно быть, я уснул в кресле. Чудеса никогда не кончаются. Я сажусь прямо и провожу руками по волосам.

— Войдите.

Входит Ричард, мой помощник. Он обычно серьёзный парень, но сегодня утром он особенно угрюм, даже для себя.

— Мистер Де Виль, — начинает он, несмотря на то, что я несколько раз просил его называть меня Александром.

Ричард работает у меня уже пять лет, и за это время он ни разу не назвал меня по имени. Я уже перестал его поправлять.

— Да?

— Сэр, вам это не понравится.

У меня покалывает кожу, когда адреналин вскипает в крови. Узнал ли он что-нибудь ещё об Эджертоне? — Давай.

— У меня на линии менеджер Citadel.

Citadel — частный банк, которым пользуется моя семья. Я выгибаю бровь. Звонок от управляющего в воскресенье — редкость, даже для такой прибыльной для банка семьи, как наша. — И?

— Сэр, вчера с вашей кредитной карты было списано несколько крупных сумм. Мистер Доббс хочет знать, следует ли их заблокировать.

Я хмурюсь. Несколько крупных транзакций? Вчера я ничего не делал, чтобы воспользоваться картой, но сама мысль о мошенничестве с такой защищенной картой, как моя, просто неслыхана. Разве что…

Ну, блядь, конечно. Имоджен.

— Соедините его. Я хотел бы с ним поговорить.

— Конечно, сэр.

Ричард уходит, и через несколько секунд звонит мой телефон. Я отвечаю.

— Мистер Доббс, что это за транзакции?

Менеджер банка прочищает горло. — Ну, сэр, они довольно странные. Мебель, постельное белье и двадцать пять телевизоров для женского приюта в Чичестере, половина отдела игрушек Хэмли для детской больницы на Грейт-Ормонд-стрит, достаточно еды, чтобы обеспечить запасы большинства продовольственных банков на юге Англии на год, а также спортивный инвентарь и… Снукерные столы для молодежного центра в Гастингсе. Ах да, и шестизначный платёж компании Zenith.

— Кто они?

— Я подумал, что вам это может быть интересно, поэтому я взял на себя смелость поискать информацию о них. — Он звучит довольным собой, словно ждёт похвалы за свою работу. Когда я молчу, он прочищает горло и продолжает: — Это архитектурная фирма в США, которая, похоже, активно участвует в проектах по устойчивому развитию в Африке.

— Одобрить их все.

Я одновременно поражен и впечатлен. Имоджен могла бы позвонить в Harrods и накупить кучу дизайнерской одежды и обуви, но не стала. Она хотела отомстить мне и попутно помочь нескольким благотворительным организациям. Это многое говорит о моей жене, и мне нравится, что это видно. Она всё ещё хулиганка, но добрая.

Я пишу Ричарду, чтобы узнать больше о Zenith. Тот факт, что это архитектурное бюро, говорит мне, что Имоджен выбрала их не случайно. Я бы ничуть не удивился, если бы это была та же фирма, о которой она упоминала в первый день нашей встречи — та, которая предложила ей работу. Интересно, что она