Мучения Дьявола - Трейси Делани

Вот тут-то и пригодится опыт.

Я знаю, что нужно следить за сигналами, и я знаю, как распознать фальшивое удовольствие за милю. Не то чтобы у меня было много женщин, имитирующих оргазм, если подумать. На самом деле, я не могу назвать ни одной. Переигрывание Виктории было достойно Оскара.

— Лгунья? — Она издает девичий смешок, такой же наигранный, как и ее предполагаемый оргазм. Виктория не из тех, кто хихикает. — Зачем мне лгать?

— Хороший вопрос. — Я обхватываю ее руками по обе стороны от ее головы, мои бедра обхватывают ее ноги. — Большую часть времени я терпеливый человек, но, как и во всем остальном, в разной степени, и единственное, что я презираю больше всего на свете, — это лжецов. — Я провожу носом по ее нос, предупреждающим движением, а не о близости. — Ты притворялась.

— Я этого не делала. — Она не смотрит мне в глаза, ее взгляд направлен куда-то в середину моего торса. — Это было здорово. Честно.

Я издаю смешок. — Честно? Ты говоришь мне о честности? Я серьезно, Крошка. Выкладывай все начистоту, или порка, о которой мы говорили, произойдет гораздо быстрее, чем кто-либо из нас ожидал.

Она, должно быть, уловила предостережение в моем тоне, потому что медленно поднимает на меня глаза, облизывая языком, как я предполагаю, сухие губы. Она глотает, затем снова облизывает их.

Ее правое плечо дергается в попытке пожать плечами. — Ладно, я притворилась. Ну и что? В любом случае, мне никогда так сильно не нравился секс. Я не понимаю, из-за чего весь этот сыр-бор.

Ее рассуждения потрясли бы меня не больше, чем если бы она взяла мраморную лампу, стоявшую справа от нее, и ударила меня ею по голове.

— Со сколькими мужчинами ты переспала?

Ее глаза широко распахиваются. — Я тебе этого не скажу. Это личное.

— Мы женаты. Не существует такого понятия, как личная жизнь. Сколько их?

Она толкает меня в грудь, но ей не сравниться с моей силой, особенно в такой позе.

— Сколько? Я не буду спрашивать снова.

Она почти надувает губы. Если бы я не был так серьезен, я бы посчитал это милым. — Хорошо. Два. Теперь доволен?

— Ничто в этой ситуации не делает меня счастливым, могу тебя заверить. — Я перекатываюсь на бок, и она тут же садится, но прежде чем она успевает убежать, я хватаю ее за талию и тяну к себе на матрас, спиной к себе. Интуиция подсказывает мне, что она могла бы открыться немного больше, если бы мы не были лицом к лицу.

— Если ты не понимаешь, из-за чего весь сыр-бор, значит, ты трахалась не с теми мужчинами.

Из нее вырывается горький смешок. — Твое эго не знает границ.

Перекидывая ее волосы через плечо и освобождая шею, я оставляю там нежный поцелуй. — Я думаю, ты имеешь в виду, мой опыт. — Я прикусываю мочку ее уха. — Позволь мне кое-что прояснить, чтобы убедиться, что мы оба находимся на одной волне. Если ты когда-нибудь еще раз будешь имитировать со мной оргазм, я перекину тебя через колено и отшлепаю до полусмерти.

Она задыхается, но я продолжаю. — Если ты ничего не чувствуешь, открой свой нахальный рот и скажи мне. Затем мы пробуем что-то другое, пока не выясним, что тебе нравится.

Напрягая спину, она шаркает вперед. Я притягиваю ее к себе. За этим кроется нечто большее, чем она показывает, и я не успокоюсь, пока не докопаюсь до сути.

— Почему тебя это волнует? — На последнем слове ее голос срывается, что совсем на нее не похоже. Я должен быть счастлив. Я хотел подчинить ее — по крайней мере, думал, что подчиняю, — и я подчинил.

Но не так. Не тогда, когда ее голос звучит так... убито горем.

— Ты даже не хотел жениться на мне.

— Это правда. Но мы женаты, и я думаю, что если мы будем работать над этим, то сможем быть довольны. Даже счастливы.

— Я не понимаю, почему то, что я получаю удовольствие или не получаю удовольствия от секса, влияет на тебя.

Господи. Я зарываюсь носом в ее волосы. Кто эти гребаные парни, с которыми она спала? Любой стоящий мужчина получает гораздо большее удовольствие, находясь с желающей партнершей — той, чье удовольствие равно его собственному.

— Поверь мне, это важно.

— Что ж, тогда тебя ждет разочарование. — Ее голос звучит отстраненно, прежних эмоций в нем нет. — Все это пустая трата времени. Я не так устроена. Я не могу.… Я не могу достичь оргазма. Во всяком случае, нелегко. Тебе станет скучно.

Я не умею читать мысли, но умею читать между строк. Один или оба куска дерьма, с которыми она была, заставили ее думать таким образом. В прошлом я спал с женщинами, которым требовалось больше времени, чтобы достичь оргазма. Все, что требуется, это немного гребаного терпения, следить за телесными сигналами и поощрять их высказываться и говорить мне, что им нравится, а что нет. Чего они хотят больше или меньше. Жестче, мягче, быстрее, медленнее.

— Я мог бы играть с твоим телом весь день и мне не было бы скучно.

— Да, конечно. — В смехе, которым сопровождаются ее слова, нет ни капли веселья.

Опускаю руку на ее правое бедро, поворачиваю ее, пока она не оказывается лицом ко мне, и жду. И жду. Жду. В конце концов, она поднимает на меня глаза.

— Ты когда-нибудь кончала во время сексуального контакта?

На ее щеках расцветает румянец. Очевидно, она не привыкла к откровенным разговорам. Что ж, очень жаль. Я не отступлю. Разговоры — это то, как мы решаем все проблемы.

— Нет.

— А как насчет того, когда ты мастурбируешь?

Она отводит взгляд. — Мы не можем прекратить? Это унизительно.

— Ты находишь близость унизительной? — Я не дожидаюсь ее ответа. — А что, если воспользоваться вибратором? Так проще?

— Боже, Николас. — Она хватает подушку и закрывает ею лицо. Она что-то бормочет, ее слова съедены гусиными перьями и хлопчатобумажной оболочкой.

Я хватаю подушку и вырываю ее из ее сжатых в кулаки рук. — Поговори со мной.

— Это всегда тяжело. Я просто… Я не могу. Я напрягаюсь. Мне кажется, я сломлена. — Когда я улыбаюсь, она гладит меня по плечу. — Конечно, смейся надо мной.

— Я не смеюсь над тобой. Я... очарован тобой. — Я быстро целую ее в губы. — Подожди здесь.

Я захожу в ванную, собираю необходимые вещи. Это дает мне несколько минут одиночества, чтобы переварить события последнего часа. Она была возбуждена, когда я поцеловал ее, но где-то по пути она