Мучения Дьявола - Трейси Делани

Я пристально смотрю ей в глаза, и когда я говорю: «Да, счастливчик», я, черт возьми, имею в виду именно это.

И никто не удивлен больше меня.

Глава четырнадцатая

Вики

На следующий день после моей свадьбы наступает рассвет, небо темное, хмурое и затянуто тучами, готовыми пролить поток дождя на сельскую местность Суррея. Это разительный контраст со вчерашним днем, когда солнце светило с утра до ночи.

Изменилась не только погода. Изменилась и я. Я все еще не в себе от перемены в человеке, которого, как мне казалось, я знала. Мужчина, в которого я была влюблена много лет, несмотря на то, что он предпочел Бет мне. Мужчина, которого, как мне казалось, я ненавидела, когда обвиняла его в ее смерти. Мужчина, спящий рядом со мной, темные ресницы, обрамляющие его щеки, простыни, запутавшиеся вокруг талии, открывают его упругую грудь и обильные следы чернил, которые мои пальцы до смерти хотят исследовать.

После того, как он подарил мне умопомрачительный оргазм, на который, как я думала, мое тело не способно, я ожидала, что он получит свое собственное удовольствие. Вместо этого он обнял меня, вытер мои слезы (как неловко), прижался губами к моему лбу и оставлял их там, пока я не заснула.

Я изучаю его, не в силах оторвать взгляд. Кто этот мужчина, за которого я вышла замуж, пока смерть не разлучит нас? Я многого ожидала от своей первой брачной ночи, но нежности и сострадания среди них не было.

Я осторожно откидываю одеяло и вылезаю из кровати, снимая со стула ночную рубашку, которую кто-то оставил для меня — которую я так и не надела. Я ступаю по толстому ковру с достаточно длинным ворсом, чтобы утопить в нем пальцы ног, и проскальзываю в ванную. Закрыв дверь, я натягиваю ночную рубашку и кладу обе руки по обе стороны раковины. Я смотрю на свое отражение в зеркале и про себя повторяю несколько откровений из моей первой брачной ночи.

Я не сломлена.

Я способна испытывать оргазм.

Проблема была у Мэтью и Пола, а не у меня.

Николас — бог секса.

Николас-бог секса с пирсингом.

Дверь открывается, и мои глаза встречаются с глазами Николаса в зеркале. Если я не ошибаюсь, вспышка облегчения пробегает по его лицу, прежде чем он меняет выражение. Он совершенно обнажен, и я опускаю взгляд. Он наполовину возбужден, в головке его члена видна серебряная штанга. Прошлой ночью он сказал, что мне не будет больно, когда он окажется внутри, но мне так и не удалось проверить эту теорию. Интересно, смогу ли я испытать это сегодня или после моего нехарактерного для меня срыва прошлой ночью он будет думать обо мне как о чувствительной, ранимой женщине, которой нужно постоянное утешение.

Я не такая женщина. Я никогда не была такой женщиной. Я крепкая, жизнерадостная.

Он крадется по кафельному полу и подходит ко мне сзади, заманивая в ловушку у раковины. Обхватив меня руками по обе стороны, он целует меня в затылок.

— Я думал, ты ушла. — Его голос хриплый, все еще тяжелый со сна.

— Куда бы я пошла? Ты натравил бы на меня собак. — Я улыбаюсь, чтобы показать, что только наполовину дразнюсь, хотя Де Виль собственнические ублюдки, так что моя шутка не так уж далека от истины.

— Нет, я бы сам пошел тебя искать. — Он проводит обеими руками по моей грудной клетке, прежде чем положить их на бедра. — Мне нравится на тебе эта ночная рубашка, хотя мне бы больше понравилось, если бы она была на полу.

От перемены в его поведении по отношению ко мне у меня кружится голова. Всякий раз, когда наши пути пересекались до того, как он обручился с Бет, он практически игнорировал меня. После того, как он познакомился с моей сестрой, он был слегка раздражен каждый раз, когда мы вступали в контакт, и обращался ко мне только тогда, когда у него абсолютно не было выбора. Затем, после того, как нам сообщили о нашем браке, он стал немного терпимее. Возможно, «смирившийся» — более подходящий термин. После инцидента в ночном клубе он показал мне свою собственническую, слегка расстроенную сторону (да, я видела синяки на его костяшках пальцев в последующие дни и догадалась, откуда они у него).

Но это… чувственная, нежная, откровенно сексуальная сторона... в это трудно поверить. Я продолжаю ждать, когда маска треснет.

Предательский румянец заливает мои щеки, и я опускаю ресницы, чтобы спрятать от него глаза. В Николасе есть такая напряженность, которая временами ошеломляет, и когда он стоит позади меня, его эрекция толкает меня в спину, он приводит меня в замешательство. Мне нужно держать себя в руках, потому что, если этот мужчина почувствует малейшую слабость, он набросится. Я уже подарила ему нервный срыв из-за оргазма — или его отсутствия. Он доминирующий мужчина, вот почему он решил жениться на Бет. Но я не такая уступчивая, какой была она, и не собираюсь начинать сейчас.

Грубые пальцы убирают волосы с моей шеи, и он осыпает поцелуями изгиб моего плеча. Добравшись до тонкой атласной бретельки, удерживающей мою ночную рубашку, он спускает ее с моей руки, затем повторяет движение с другой стороны. Ночная рубашка падает на пол. Он проводит рукой по моей правой ягодице.

— Что сделали или сказали твои предыдущие любовники, что заставило тебя думать, что ты сломлена?

Его вопрос звучит неожиданно, и я удивленно вскидываю глаза. — Ничего. — Это не совсем правда, но, зная эту семью так, как знаю ее я, я бы не стала сбрасывать со счетов тот факт, что Николас допустит несчастный случай с Мэтью, когда тот перезарядит пистолет во время тренировки по стрельбе.

Шлепок.

Его ладонь опускается на мою задницу. Я вскрикиваю. — Ой! Что за?..

Шлепок.

Я визжу и пытаюсь вывернуться из его хватки, но он расположил меня таким образом, что это невозможно, особенно против его превосходящей силы.

— Что я говорил о том, чтобы лгать мне? — Мрачно шепчет он, его губы касаются раковины моего уха. — Вот что ты получаешь. Расскажи мне.

Шлепок.

На этот раз я стону. Это больше не причиняет боли. Вместо этого, это заводит меня. Элоиза обожает, когда ее шлепают, но я никогда с этим не сталкивалась, так что мне не с чем сравнивать. Но когда большая рука Николаса опускается на мои ягодицы в четвертый раз, по верхней части бедер разливается