Мучения Дьявола - Трейси Делани

Его глаза, изгиб полных губ и ямочка на щеках, которые время от времени бросаются мне в глаза, и тот факт, что я была влюблена в этого мужчину столько лет, что жизнь до него кажется несбыточной мечтой.

Но если отдаться ему — значит потерять ту, кто я есть, как я буду с этим жить?

— Крошка, выкладывай. Скажи мне, о чем ты думаешь.

Крупица правды вырывается из меня без разрешения. — Я забываю, кто я, когда ты прикасаешься ко мне.

Он показывает мне эти ямочки на щеках, и я пропала.

— Если это вообще поможет, я не меньше тебя удивлен тем, насколько мне нравится прикасаться к тебе. Я не ожидал.

— Я не уверена, оскорбление это или комплимент.

Его улыбка становится шире. — Ты бы не питала иллюзий, если бы я оскорбил тебя.

— Приятно это знать. — Я уступаю, вкладывая свою руку в его. Он обхватывает меня пальцами, прежде чем слегка сжать. — Так что, ты ожидала, что я тебя оттолкну?

— Не оттолкнуть. Вовсе нет. Просто не... — Его взгляд перемещается вверх и вправо, прежде чем снова остановиться на моем. — Очарован. — Он подносит наши соединенные руки к своим губам и целует тыльную сторону моих.

Мысли о Бет прорываются на передний план моего сознания, захлестывая меня волной вины. Я загоняю ее глубоко в свой желудок. Сказал бы он ей все это, если бы они дошли до алтаря? Когда бы они ни были вместе, по крайней мере, в моем присутствии, он всегда вел себя уважительно, но, если подумать, он также был отчужденным. Отстраненным. И все же всякий раз, когда наши взгляды встречались, его глаза оживали, но тогда они были полны антипатии. Сейчас они полны интереса, и я не могу понять, что изменилось, кроме того, что мы поженились. Но церемония не меняет чувств человека.

— Ты ненавидел меня.

— Никогда не испытывал ненависти.

— Тогда что же?

Он покусывает внутреннюю часть щеки, тщательно обдумывая мой вопрос. — Я не уверен. Ты проникла мне под кожу, просто дыша.

Из меня вырывается смех с ноткой горечи в голосе. — Прелестно.

— Это прозвучало неправильно. — Он отпускает меня и проводит рукой по своему лицу от лба к подбородку. — Ты слишком самоуверенная, слишком... напористая. Мужчины Де Виль предпочитают своих женщин... пассивными.

— Звучит чертовски уныло.

Его губы приподнимаются с одной стороны. — Неужели ты никогда не встречала человека, который по какой-то непонятной причине тебя раздражал? То, как они ходят, как они говорят, их манеры и язык тела?

— Вообще-то, это большая часть твоей семьи.

Он тоже смеется, но гораздо веселее, чем я. — Думаю, теперь мы квиты.

Самолет выравнивается, и мой пульс возвращается к нормальному ритму. Когда он снова начинает стучать по своему телефону, я беру книгу, но слова сливаются друг с другом. Я не могу сосредоточиться, слишком занята, пытаясь справиться с бурлящими во мне эмоциями. Я замужем всего день, но все складывается не так, как я ожидала. Больше всего мой муж.

Может быть, у меня действительно есть шанс обрести счастье. И, черт возьми, я собираюсь им воспользоваться.

Глава шестнадцатая

Николас

Наш рейс приземляется в пять минут четвертого ослепительным солнечным днем. Пока мы выруливаем на остановку, я изучаю выражение лица Виктории. Ей не терпится узнать, где мы находимся, но она полна решимости, по причинам, известным только ей, не спрашивать вежливо. Частный аэродром в нескольких милях к северу от Дубровника тоже ничего не выдает.

Хорватия — мое особенно любимое направление, и поэтому это простой выбор места, куда я мог бы отвезти свою новую жену и предоставить нам время и пространство, чтобы получше узнать друг друга. Кроме того, у меня здесь пришвартована яхта, и я надеюсь провести под парусом хотя бы часть медового месяца. На побережье Далмации одни из самых захватывающих пейзажей в Европе, а погода остается прекрасной даже в конце октября. Принимая во внимание, что в Англии холодный ветер, дующий с Ла-Манша, уже в полную силу и в ближайшие месяцы будет только набирать силу.

Вытянув шею, Виктория вглядывается в маленькое окошко справа от своего сиденья. Я скольжу взглядом по ее шее. Я отчаянно хочу войти в нее, и хотя я бы не назвал себя заботливым или добрым, даже я не смог заставить себя трахнуть ее, когда слезы текли по ее щекам, а она дрожала в моих объятиях после того, как я довел ее до оргазма прошлой ночью.

Моя челюсть непроизвольно сжимается. Несмотря на обещание, которое я дал ей, пальцем не трогать придурка Мэтью — обещание, которое я сдержу до тех пор, пока он никогда больше не увидит мою жену, — это не значит, что я не намерен поручить своему помощнику составить на него полное досье. Мне не терпится узнать, как выглядит этот жалкий человечишка. Я совершал изрядную долю сомнительных поступков, но чего я никогда не делал, так это не заставлял женщину чувствовать, что она в чем-то ущербна, потому что она не взрывается спонтанным оргазмом в тот момент, когда я прикасаюсь к ее клитору.

У Виктории вырывается вздох, когда дверь самолета открывается и тепло и свет заливают салон.

— Прекрасно. Ладно. Я сдаюсь. Где мы находимся?

Улыбка растягивает мои губы, когда я встаю, протягиваю руку и беру ее за руку. Я подталкиваю ее к себе. Сжимая пальцами ее бедра, я веду ее к ступенькам, ведущим вниз, к бронированному автомобилю, ожидающему на летном поле. Наверху я поддерживаю ее, ожидая, пока Бэррон и Эндрю займут свои позиции. Как только они заканчивают, я кладу подбородок ей на плечо и прижимаюсь губами прямо к ее уху.

— Хорватия. Это одно из моих любимых мест для посещения, и я знаю, что ты тут не была.

— Это правда. — Она оглядывается на меня через плечо, ее глаза сияют и оживают, ее улыбка освещает темные уголки внутри меня — те, что жили в тени с тех пор, как моя мать предпочла смерть жизни. Предпочла свои собственные эгоистичные потребности потребностям своих детей. — Знаешь, я не ожидала медового месяца.

Что-то звенит у меня в груди, туго натягиваясь, как будто лента обмоталась вокруг моих органов и медленно душит их. При всем остром уме и дерзости Виктории, в ней есть уязвимость, которой я никогда раньше