Развод в 40. Уйти от предателя - Лена Грин

Я бросила взгляд на Виктора, тот сидел мрачнее тучи.

— Я вижу, ты не скучаешь? — спросил он сквозь зубы.

— Я устала скучать, Вить. Хочу просто жить.

Я отвернулась и набрала Андрею сообщение с адресом. Пусть я не знаю, к чему мы придём, но я хочу узнать.

Глава 29

Вечер постепенно подходил к концу, Настя подошла ко мне раскрасневшаяся и счастливая.

— Мам, мы идём гулять дальше, ты же не против?

— Как договаривались, — кивнула я. — У тебя телефон заряжен?

— Заряжен, не переживай.

— Только будь осторожна, — я поправила прядь, выбившуюся из её идеальной причёски.

— Не волнуйтесь, я за ней пригляжу, — вставил Дима, стоявший чуть в стороне.

Я улыбнулась ему в ответ, с ним она точно в безопасности.

Мы вышли на улицу, родители разъезжались по домам, выпускники потянулись на набережную, а я огляделась в поисках Андрея.

— Я тебя подвезу, — раздалось сзади.

Виктор произнёс это так, будто не сомневался, что я соглашусь.

— Не нужно, — холодно отозвалась я.

— Ты выпила. За руль тебе нельзя.

Спасибо. Как будто я не знаю.

— Я в курсе, но твоя помощь не требуется.

— Вер, — устало произнёс он. — Давай не будем спорить на пустом месте? Садись.

Только я собиралась ответить что-нибудь резкое, сбоку раздалось:

— Вера?

Андрей вышел из машины.

— А он что тут делает?

— Вить, езжай уже. Хватит на сегодня разговоров.

Я сделала шаг к Андрею, но меня перехватили за руку.

— Куда ты с ним собралась?

— Разве тебя это касается? — я вырвала руку из захвата и потёрла запястье.

Он заметил и чуть сдал назад.

— Мы всё ещё женаты.

— Во-первых: это ненадолго, во-вторых: тебя это не остановило.

Андрей шёл мне навстречу, нахмурившись.

— Всё в порядке?

Его рука легла мне на плечо, ещё больше взбесив Виктора.

— Какого хрена? — сдавленно прорычал он. — Она моя жена!

Андрей оттеснил меня, бросив:

— Садись в машину.

Меня сложившаяся ситуация начинала напрягать.

— Слушайте, давайте обойдёмся без скандала? Витя, оставь нас в покое.

— Пожалуйста, сядь в машину, — с нажимом произнёс Андрей, давая взглядом понять, чтобы я не лезла. — Я разберусь.

Я перевела взгляд на бывшего, у того кулаки сжимались. Я хотела остановить зарождавшийся конфликт, но что-то в тоне Андрея вынудило меня подчиниться.

Я кивнула и пошла к машине. Отсюда было неслышно, о чём они говорят, но вот картинка получилась интересная.

Виктор кипел и жестикулировал, чуть ли не брызжа слюной. Бросал на меня злые взгляды, будто я в чём-то перед ним провинилась.

Андрей стоял неподвижно. Даже руки в карманы засунул, и от этого казался ещё выше, шире. Он говорил тихо, медленно, почти лениво, но в этой лености было что-то опасное. Как будто тигр зевнул и показал клыки.

Ни одного лишнего жеста, но каждая его фраза била в цель. Это было видно по тому, как дёргался Виктор, как его кулаки сжимались до побелевших костяшек.

А потом Андрей сказал что-то совсем короткое, буквально два слова, и я увидела, как у Виктора дёрнулся кадык, как он сжал губы и опустил взгляд.

Ещё минуту назад он был громкий, злой, размахивал руками, а теперь, будто меньше стал. Словно растерял всю свою уверенность.

Андрей развернулся и направился ко мне, открыл водительскую дверь так спокойно, словно и не было всей этой сцены.

Взглянул на меня чуть устало, как будто для него это была просто ещё одна решённая задача.

— Ну что, едем?

Я кивнула растерянно, сама не понимая, почему. Может, из-за того, как легко и просто он поставил Виктора на место? Или потому, что выглядело всё это, как игра в кошки-мышки?

Машина мягко тронулась, и тишина между нами вдруг стала ощутимой. Я не выдержала и спросила:

— Что ты ему сказал?

Он слегка пожал плечами, глядя на дорогу:

— Что он в прошлом.

— И всё?

— Почти.

— И? — поторопила я.

Он перевёл взгляд на меня и ответил:

— Что я не отступлю.

Сердце предательски забилось в груди. Ну почему он так действует на меня? Как будто мне снова восемнадцать.

— Ты не против музыки?

Его бархатный голос с едва заметной усмешкой, будто он прекрасно знает, что я чувствую, вызывал мурашки.

Я мотнула головой.

Он включил музыку… и первые аккорды «Feel» Робби Уильямса заполнили салон.

Эта песня была, как возвращение в прошлое. Не громкое, не навязчивое, а мягкое, с первой нотой вонзившееся в память.

— Помнишь?

Я помнила. Слишком хорошо. Летние вечера, его машина, тогда ещё старая, бесконечные разговоры до рассвета и эта песня, звучащая где-то фоном, а потом ставшая нашей.

Я отвернулась к окну, пряча предательское тепло в глазах.

— Ты специально, — тихо сказала я.

Он не стал отрицать. Просто улыбнулся уголком губ, одной рукой держа руль, а другой слегка постукивая пальцами в такт.

Я прикусила губу, стараясь не показывать, что меня накрывает.

Я даже не спросила, куда мы едем. Просто смотрела в окно, а в голове раз за разом всплывали картинки. Обрывочные, будто старые фотографии, пожелтевшие по краям.

Как мы сидим на капоте его первой машины, пьём дешёвый кофе из бумажных стаканчиков. Как он целует меня у подъезда, и мне кажется, что весь мир мне улыбается.

Как мы смеёмся, мокрые под дождём, и он говорит, что я — лучшее, что с ним случалось…

Я не заметила, как город остался позади. Фары выхватили из темноты знакомый изгиб дороги, и только тогда меня словно кольнуло, я узнала его.

Машина остановилась, и Андрей первым вышел, обошёл и открыл мою дверь. Я положила ладонь в его руку, выбралась наружу и подняла глаза.

Смотровая площадка. Та самая. Наше первое свидание, первый поцелуй, потом — десятки ночей, когда казалось, что мы можем остаться здесь навсегда.

Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

— Зачем, Андрей? — спросила тихо, почти шёпотом. — Зачем ты привёз меня сюда?

Он стоял совсем близко, глядя на меня с высоты своего роста. Ветер тронул его волосы, и я поймала себя на безумной мысли, что мне вновь хочется запустить в них пальцы. Как раньше.

— Хочу, чтобы ты вспомнила, кем мы были, — мягко сказал он. — И чтобы поняла, я никуда не делся.

Я смотрела на него и понимала, всё, что я прятала все эти годы, никуда не ушло. Оно просто ждало.

Глава 30

Вряд ли на меня так подействовала пара бокалов шампанского, скорее, воспоминания, ворвавшиеся в жизнь.