Наследник для императора-дракона. Право первой ночи - Екатерина Гераскина

— Она имеет в виду… заказать новое платье, — проговорила дрожащим голосом Каллиста. — Нужно позвать Грейс.

— Платье… платье… я хочу новое платье… — повторила Шани, как заведенная кукла. — Позовите… брошенную мужем, преданную сыном.

Глава 32

Женщина, которую мы ждали, оказалась не той, кого я ожидала увидеть.

Молодая, красивая тридцатичетырехлетняя швея Грейс, имела прямую осанку, ровную линию плеч — слишком правильную для простолюдинки. Светлые волосы были аккуратно уложены, элегантное платье тёмно-синего цвета, идеально сидело на её фигуре. На руках были кружевные перчатки. В её движениях, в плавности жестов, в спокойствии взгляда чувствовалось воспитание, какое бывает только у тех, кто когда-то жил при дворе или хотя бы рядом с ним.

Я сразу отметила — это не простая швея.

Может быть, обедневшая аристократка, а может, женщина, которой пришлось уйти в ремесло ради выживания.

Хотя, судя по тому, что сказала Шани все именно так. Грейс поприветствовала всех. А потом просила?

— А что здесь происходит?

Я видела, как занервничала швея. Я понимала её тревогу, потому что в этой комнате было слишком много людей.

Лорд Кайден, Каллиста, Фелиция, Харальд, учитель и Армус, который нервно сжимал в руках блокнот и ручку.

Но с тех пор, как за госпожой Грейс послали, от Шани больше не вырвалось ни одного предсказания. И всё же стоило только швее войти, как девочка открыла глаза.

Я напряглась — как и все в этой комнате.

Но тут Каллиста снова обвела всех вокруг взглядом и спокойно проговорила:

— Пожалуйста, оставьте нас. Нам нужно снять новые мерки — сами понимаете, здесь слишком много народа.

Каллиста сказала это уверенно, подчёркнуто спокойно, затем красноречивым взглядом обвела мужчин, а после, как мне показалось, обменялась парой слов по ментальной связи с супругом.

Вся мужская часть всё-таки покинула спальню, хотя Армус явно не хотел уходить и всё время оглядывался.

— Может быть, я всё-таки помогу? Я же целитель…

Но Кайден сам подхватил его под руку и просто вытолкнул в коридор. Дверь захлопнулась.

Я осталась у стены, словно подпирая её спиной. Фелиция сидела на краю кровати и гладила Шани по голове. Грейс стояла посередине комнаты. Каллиста подошла к ней, они обменялись коротким объятиями. Видно было, что они хорошо знакомы и даже близки.

— Грейс, пожалуйста, пошей Шани платье. Такое, какое она попросит.

— Каллиста… что происходит?

— Не спрашивай меня, пожалуйста. Просто выполни просьбу.

Грейс снова посмотрела на всех нас — настороженных, взволнованных, напряжённых, — кивнула и подошла к кровати.

Разложила саквояж, достала мерную ленту, блокнот, ручку. Затем села с другой стороны кровати.

— Шани, милая… ну что, пошьём тебе самое замечательное платье? Вставай, детка. Какое ты хочешь? — ласково проговорила женщина.

Шани улыбнулась.

И мы, признаться, почти одновременно шумно выдохнули. Потому что это была улыбка — настоящая, живая, улыбка маленькой измученной девочки, на плечи которой обрушился слишком тяжёлый дар.

Грейс протянула руки. Шани вложила в них свои ладошки. Та осторожно потянула её с кровати, и девочка встала. Она была пижамке. Грейс развернула мерную ленту и начала обмерять её заново, хотя наверняка размеры у неё уже были. Потом присела на колени.

И тогда это произошло вновь.

В одно-единственное мгновение.

Не было судорог. Не было сильного приступа. Даже глаза не закатились. Просто снова голос Шани стал холодным, проникновенным:

— Многоликая проведёт всех. И в её руке должен быть букет вереска. Тогда Бездна не выжжет земли.

Фелиция вскочила с кровати, подбежала к столу, где лежали листы, и быстро всё записала.

А Грейс… она внимательно снизу вверх посмотрела на девочку. И во взгляде этой женщины было что-то странное, пугающе глубокое. У Шани пот стекал по вискам, черные волосы растрепались, пряди прилипли к лицу.

Грейс, не вставая, протянула к Шани руку в перчатке.

Девочка всхлипнула, заплакала. Слёзы потекли по её лицу.

— Ты… ты снимешь перчатку? — проскулила Шани.

Я хотела подойти, но Каллиста подняла руку. Я замерла.

— Тебе очень больно? — тихо спросила Грейс.

Шани закивала, как болванчик, прикусила губу, стараясь не разрыдаться.

— Хорошо. Я сниму.

Грейс медленно сняла перчатку и протянула руку девочке. Та крепко сжала её, выдохнула и закрыла глаза.

А потом обмякла.

Грейс успела подхватить её, поймала тонкое, худенькое тело, уложила на край кровати, села рядом и начала гладить Шани по волосам. Через мгновение отстранилась, надела перчатку обратно и посмотрела на нас всех.

— Я сняла мерки. Платье будет готово. Я распоряжусь, чтобы его доставили сюда.

Каллиста кивнула.

— Благодарю, Грейс.

Та улыбнулась усталой улыбкой. И мне показалось, что в этот миг её белоснежные волосы словно стали ещё светлее. Или, может быть, это было просто освещение. Но мне еще казалось, что, когда она входила, её глаза были не такими прозрачными, как сейчас.

— Грейс, возьми мерки с моей гостьи, — попросила Каллиста и указала на меня рукой. — Ассоль нужен полный гардероб.

Грейс снова кивнула.

— Конечно.

Я заметила усталость, которая резко проступила на лице швеи, словно всё произошедшее за этот день навалилось разом. Она аккуратно сложила свой саквояж, защёлкнула его, поднялась, и мы вышли из комнаты.

Я проводила её в свою спальню.

Признаться, я до сих пор была в шоке от всего, что происходило сегодня, и от нового предсказания, которое произнесла Шани.

Если девочке действительно помогло знание о том, что у неё будет новое платье, если это хоть немного облегчило её состояние, я была бы этому искренне рада.

Грейс работала очень расторопно. Она быстро сняла с меня мерки, уверенно, без суеты. Мы обсудили фасоны и то, что именно мне нужно.

Я сразу сказала, что хочу удобную одежду, и попросила заказать гораздо больше брючных, тренировочных костюмов, нежели платьев. А если платья — то только закрытые, удобные, не стесняющие движений.

Кажется, Грейс понимала меня с полуслова. Она лишь иногда кивала, делала пометки, задавала короткие уточняющие вопросы. Мы провели это время спокойно, почти молча, и это было удивительно… приятно.

Вскоре Грейс покинула особняк.

Я же, решив перевести дыхание, вышла на улицу. Мне нужно было пространство, воздух, тишина.

Я пошла по садовым дорожкам, не спеша, без цели.

Шла, пока взгляд не зацепился за скамейку.

Я присела на неё, опустила руки на колени и слегка раскачивалась, просто смотря вперёд, на дикорастущие цветы, пробивавшиеся между аккуратно подстриженными кустами.

Я так глубоко ушла в себя, что не заметила — здесь я вовсе не одна.

Рядом со мной присел мужчина.

Я резко шарахнулась в сторону, сердце подпрыгнуло к горлу, но