Попаданка с секретом. Заноза для его сиятельства - Алиса Шалье

​Стоило моей капле коснуться поверхности, как зеркало издало пронзительный звук, похожий на крик раненой птицы. Фиолетовая вспышка ослепила нас. По хрустальной глади, прямо под моими пальцами, с жутким треском побежала змеящаяся трещина. Затем вторая. Третья. Зеркало на глазах превращалось в россыпь ледяных осколков.

Все пропало

Звон осыпающихся осколков в тишине лаборатории прозвучал как погребальный колокол по моей репутации. Изольда не кричала. Она медленно опустила взгляд на пустую серебряную раму, где еще мгновение назад пульсировала вековая история рода, а теперь зияла пустота.

​— Десять поколений, — шепотом произнесла она, и этот шепот был страшнее любого крика. — В этом зеркале отражались те, кто строил этот замок, когда южные земли были еще болотом. А теперь в нем отражается… ваше невежество.

​— Я… я всё исправлю, — я лихорадочно потянулась к осколкам, но Норман мягко, но решительно перехватил мою руку.

— Не надо, Элара. Магия Жизни только довершит разрушение. Иди к себе.

​Его голос был бесцветным. Он не защитил меня. Он просто хотел, чтобы я исчезла.

​Вечерний ужин напоминал процедуру эксгумации. Огромный зал, рассчитанный на сотню гостей, казался тесным от напряжения. Изольда сидела во главе стола, прямая и неподвижная, как ледяное изваяние. На ней был траурный черный бархат — жест, который невозможно было истолковать двояко.

​Я решила сменить тактику. Никаких оладий, никаких советов. Я всю вторую половину дня провела в библиотеке, лихорадочно листая пыльные тома «Песней Белого Ветра». Если она не ценит мои инновации, я покажу, что уважаю её корни.

​— Леди Изольда, — я нарушила тишину, когда слуги подали суровую, пересоленную рыбу. — Сегодня я читала о подвиге Княгини Брунгильды во время Великой Метели. Это поразительно, как она смогла удержать перевал, используя лишь…

​— Брюн-хильд, — ледяным тоном поправила меня свекровь, даже не поднимая глаз от тарелки. — Ударение на первый слог, если вы не хотите звучать как торговка с южного базара. И она не «удерживала» перевал. Она стала перевалом. Это метафора самопожертвования, леди Элара. Понятие, которое, боюсь, ускользает от того, кто привык окружать себя… мягким мхом.

​Я сжала вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Я просто хотела выразить восхищение вашей историей.

— Наша история не нуждается в вашем восхищении. Она нуждается в тишине и достоинстве. А не в неумелых цитатах, — Изольда наконец подняла взгляд на сына. — Норман, я подготовила список необходимых реформ в управлении замком. Твоя жена, очевидно, слишком занята «аналитикой», чтобы заметить, как расшатались основы.

​Норман молчал, методично разделывая рыбу. Я ждала. Ждала, что он скажет, как я помогала ему с отчетами, как я нашла дыры в бюджете, как я спасла замок от банкротства.

​— Да, матушка, — тихо ответил он. — Я посмотрю список завтра.

​Ужин закончился в полном молчании. Когда Изольда встала, она знаком подозвала слугу, который нес на подносе массивную книгу в переплете из воловьей кожи.

— Возьмите это, Элара. «Северный кодекс приличий и быта». Издание двенадцатого века. До тех пор, пока вы не выучите главу о «Скромности невестки», я бы настоятельно советовала вам не покидать своих покоев во время визитов старейшин.

​Я влетела в нашу спальню, чувствуя, как слезы, которые я так долго сдерживала, обжигают глаза. Это было несправедливо. Это было унизительно. Я сделала для этого замка больше, чем все их Брюнхильды вместе взятые!

​Дверь скрипнула. Вошел Норман. Он выглядел уставшим, словно он сам только что тащил на плечах тот самый ледник.

— Элара…

​— «Да, матушка»? — переспросила я, оборачиваясь к нему. — Это всё, что ты мог сказать? Она уничтожает меня, Норман! Она назвала мои проекты сорняками и заперла меня в комнате с книгой!

​Норман вздохнул и сел на край кровати, закрыв глаза.

— Она моя мать, Элара. И она права в одном — ты слишком спешишь. Север не любит перемен. Может… может, тебе стоит просто делать так, как она просит? Хотя бы на время её визита. Стань чуть… тише.

​Я замерла. Эти слова ударили больнее, чем все колкости Изольды.

— Стать тише? То есть, стереть себя? Сдать всё, чего я добилась, потому что леди Изольде не нравится запах кофе?

​— Она хочет как лучше для рода, — глухо произнес он.

— Нет, Норман. Она хочет, чтобы я исчезла. И кажется, ты только что выдал ей для этого разрешение.

​Я отвернулась к окну, глядя на равнодушные северные звезды. Я поняла одну страшную вещь: в этом замке, среди льда и древних традиций, я осталась абсолютно одна.

Неожиданность

Ночной замок жил своей тайной жизнью: камни вздыхали от холода, а в каминах потрескивали угли. Я шла по галерее, кутаясь в теплую шаль, и старалась дышать через раз. Звон повторился — нежный, хрустальный, словно кто-то перебирал невидимые струны.

​В конце коридора, перед той самой пустой рамой, стояла Изольда. Но в ней не было прежней ледяной стати. Ее плечи поникли, а пальцы, которыми она касалась пустоты внутри багета, дрожали.

​— Еще не время... — прошептала она в пустоту. — Я не готова их отпустить.

​Я замерла за колонной. Внутри пустой рамы клубился не фиолетовый туман проклятия, а мягкий, серебристый свет. Из него, как из тумана, начали проступать очертания... крошечных вязаных носочков, стопки старых писем и сухих лепестков. Это не была темная магия. Это был бытовой тайник.

​Зеркало не разбилось от моей «неправильной» силы. Оно треснуло, потому что было переполнено. Изольда годами складывала в него свои воспоминания, свою мягкость, свою боль и свою любовь, чтобы на людях оставаться «Ледяной Княгиней». Моя магия Жизни просто послужила катализатором: она заставила тайник «распуститься», как бутон.

​— Леди Изольда? — тихо позвала я.

​Она вздрогнула и резко обернулась. На мгновение в ее глазах мелькнул первобытный ужас, но она быстро вернула себе маску безразличия.

— Шпионите, Элара? Изучаете руины, которые сами же создали?

​Я подошла ближе, игнорируя ее колючий тон. Я видела, как из рамы выпал маленький лоскуток синей ткани — явно от детской рубашки Нормана.

— Я не шпионю. Я вижу, что вам больно. Это зеркало... оно было не для предков, верно? Оно было для вас. Вашим единственным местом, где можно было не быть льдом.

​Изольда поджала губы, но промолчала. Ее взгляд упал на лоскуток.

— На Севере женщина — это щит. Если я дам слабину, замок