Тьма. Игрушка мажора - Ника Княжина

— Это… личное, — выдавливаю из себя.

— А у нас с тобой разве не доверительные отношения, милая?

Матвей протягивает руку и накрывает ладонью мои пальцы. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вырваться. Он играет со мной как кот с мышкой. Сжимаю губы. Как же хочется прыгнуть вперёд и оставить на его самодовольной роже красный отпечаток своей ладони.

Настя в это время подходит и садится рядом со мной.

Я медленно вытягиваю пальцы из захвата Матвея, переключаюсь на подругу.

— В общем, твой телефон нашёлся. И мой тоже, — сообщаю ей радостную весть.

Мы с ней обе растяпы. Я потеряла телефон, и Настя тоже.

— Как? Где? — удивляется Настюша. — Тебя брат разыскивает! Ты ему набрала?

— Это я в доме у Шипа нашёл ваши гаджеты. Специально гонял туда за ними, — вставляет довольный Матвей. — И Ириша уже позвонила своему брату. Так что беспокоиться не о чём.

Мажор передаёт Насте её телефон.

— Значит… всё в порядке? — спрашивает подруга с сомнением в голосе. Внимательно смотрит на меня.

И я понимаю. Сейчас я могу сказать, что всё отстойно. Рассказать всё, несмотря на то, что Матвей не сводит с меня глаз. Но тогда он уже не отступится. Он не станет больше церемониться со мной. Не будет такой призрачной надежды на спасение. Спор будет проигран в пух и прах.

И тогда Мотя просто будет и дальше доставать меня. Найдёт способ наказать меня за то, что я испортила его игру.

Поэтому я растягиваю губы в улыбке. Стараюсь, чтобы она была нормальной.

— Всё супер, — отвечаю беззаботно.

Тянусь к круассану и засовываю его в рот. Но внутри ощущение не сладости, а горечи.

Вот и всё. Я снова сделала это. Как легко оказывается свернуть не на ту дорожку…

Глава 29. Самооборона

— И чем же мы займёмся, конфетка? — спрашивает Матвей, когда за моей подругой и его другом закрывается дверь.

А вот об этом я ещё и не думала. Тридцать дней с Матвеем. Что мы будем делать всё это время?

— Я поеду в общежитие и соберу вещи, — уныло предполагаю я.

Всё-таки мне придётся это сделать. Не могу же я ходить в одном и том же целый месяц? Мне ведь надо в чём-то спать. Да и хотя бы несколько сменных нарядов нужно взять с собой. Главное, джинсы и спортивные штаны, чтобы не красоваться больше перед мажором в открытом платье.

Итак не по себе, что он постоянно скользит по мне своим наглым раздевающим взглядом.

А ещё в общежитии мои учебники и тетрадки. На учёбу уж я точно не планирую забивать. Матвей ведь тоже в универе учится, так что возражать не будет. Наверное.

Этот вопрос мы с ним не успели обсудить.

Но целый месяц пропускать пары я не хочу. Я должна ходить на лекции или меня просто вышвырнут из универа. А это будет означать одно. Возвращение домой к маме. Нет уж, такого счастья мне точно не надо.

— Не-а, скукота, — лениво заявляет Матвей.

— Но мне нужны мои вещи, — возмущаюсь я.

— Купим новые, не парься.

— Мне нужны мои вещи! — делаю я акцент на слове «мои».

— Нет, конфетка, я не хочу тащиться в общагу.

— Я сама съезжу.

— Без меня не вариант. Ты согласилась быть со мной. Всё. Смирись. Делаем всё вместе.

Подскакиваю с места. Злость в один миг проникает во все клеточки тела. Я сжимаю кулаки и смотрю на Матвея. Да почему нужно сразу всё доводить до конфликта? Так мы с ним далеко не уедем.

— Мы договорились, что я живу тут месяц. И ничего более! В рабство я себя не сдавала. И имею право получить доступ к своим вещам!

— Ууу, жаришка прямо с начала семейной жизни, — смеётся Матвей, с интересом наблюдая за моим бунтом.

Меня аж передёргивает от его слов. Не хотела я такого вообще. Но он же меня просто вынудил согласиться на всё это. А теперь ещё мне нужно терпеть его общество сутками. Тридцать дней! Да я с катушек слечу за это время. Он ведь специально будет меня выбешивать. Специально делать наперекор.

Как с ним вообще можно о чём-то договариваться?!

Да у меня травма на всю жизнь останется.

Итак уже два года происходит нечто странное со мной, как я вообще не стала параноиком за это время. Мне бы к психологу походить, чтобы нормализовать своё эмоциональное состояние.

Но сейчас я не могу больше держать в себе чувства. Меня так злит самодовольный придурок, развалившийся на стуле и продолжающий жевать роллы, что я не выдерживаю. Всё. Хватит с меня!

Я тянусь к подушке, беру её с дивана и кидаю в Матвея. Он со смехом отбивается. Следом беру вторую, и она летит в том же направлении. Случайно промахиваюсь и сбиваю контейнеры с едой на пол.

На секунду отвлекаюсь. Смотрю на кусочки риса и водорослей, разлетевшихся по паркету. В голову прилетает мысль, что убирать-то, скорее всего, придётся мне. Раз уж я теперь тут живу.

Не могу представить, чтобы мажор сам тут полы мыл.

Моего замешательства хватает, чтобы Матвей настиг меня и повалил на диван.

Он придавливает меня своим телом. Я дёргаюсь, а мои руки оказываются сцеплены в замок над головой. Во взгляде мажора разливается тьма. В синих глазах бушует мрачный шторм с грозовыми тучами.

— Матвей… Пусти, — выдыхаю испуганно я.

— Нет. Попалась, огненная девочка.

— Ты обещал меня не трогать, — напоминаю я о правилах игры, которые он же сам и установил.

Чёрт! Что ему стоит изменить их? Взял слово, а потом забрал…

Весь запал, с которым я на него напала, куда-то вмиг улетучивается. Его близость заставляет моё сердце стучать быстрее. Его дыхание возле моих губ будоражит. Он будто хочет поцеловать меня.

Я едва соображаю. Опять. Стоит ему оказаться рядом… Как же так?

— Это самооборона, конфетка, — нагло заявляет Матвей и проводит второй рукой по моему боку.

Его пальцы скользят по талии. Опускаются ниже на бедро. Он забирается под платье, приподнимая лёгкую струящуюся ткань, стискивает ягодицу, и я прикрываю глаза. Почему так жарко? Нужно открыть окно и проветрить помещение. Это какой-то кошмар, я вся горю в его руках.

— Сладенькая такая… — тянет Матвей и касается губами моей шеи.

Чувствую, как его язык пробегается по разгорячённой коже. По всему телу бегут мурашки. Дыхание вмиг сбивается. Я словно теряю