Игрушка на троих - Алика Бауэр

— Да-а, — отвечаю со стоном, царапая ногтями по его ребрам. — Да, пожалуйста.

Дмитрий напрягается, ускоряет темп. Его член становится тверже. Чувствую каждый его сантиметр, каждую набухшую венку внутри.

Вдруг он дергает ногой в сторону, отчего кофейный столик отъезжает назад, и ноутбук отворачивается. На экране едва видны наши ноги.

— Камера…

Не успеваю договорить, как Дмитрий снова целует меня. И еще. И еще. Что воздуха не хватает, что реальность начинает стремительно уплывать.

— Твой первый оргазм только для меня, — пылко шепчет, сжимая меня за плечи и впечатывая в свое тело.

Наши бедра ударяются друг об друга еще несколько раз, прежде чем начинаю сама двигаться ему навстречу.

Кончаю громко, страстно, до судорог в ногах, извиваясь под человеком, которого люблю до боли в сердце.

Глава 32

Стою в дверях своего кабинета и всматриваюсь в зал ресторана.

Как же хорошо снова оказаться здесь — в стенах, в которых не чувствуется груз давления от свалившихся мне на голову долгов.

Запах свежевыпеченных булочек, приправ и жареного мяса приятно дразнит мои рецепторы, как приветствие, которого давно ждала. В этот момент охватывает ностальгия, и я не могу не думать о том, насколько долго меня не было здесь.

Дмитрий разрешил мне вернуться в ресторан. Конечно же, не без надзора в лице Бориса. Что я по-прежнему считаю лишним.

Шаг за шагом я возвращаюсь к привычной рутине — к тому, что приносит мне радость и спасение, а именно к работе. Совершенно забывая о том, что дома меня ждут трое голодных мужчин, жаждущих мое тело. Одновременно. Это должно было случиться рано или поздно, а после того, как Дмитрий лишил меня девственности, наш групповой секс был лишь вопросом времени.

Мама тоже потихоньку отправляется после смерти отца. Конечно, ее не очень порадовал мой внезапный переезд, но она не задавала лишних вопросов, словно догадывалась о чем-то. Может, таким образом она берегла свои нервы. И правильно делала.

После операции врач рекомендовал маме покой и только положительные эмоции. Будто после какой-либо операции кому-то вообще советуют активность, которая включает резкий выброс адреналина. Поэтому я оплатила маме путевку в санаторий на две недели, и она вместе с подругой уехали оздоровляться.

Хоть за маму я могу быть спокойной.

К вечеру в мой кабинет влетает Иван с широкой улыбкой на лице, которая почему-то кажется мне неестественной.

— Крис, я по делу, — запыхавшись, проводит рукой по лицу. — Нам нужно съездить на новую овощную базу, проверить одного поставщика. Нам бы не помешало улучшить качество продуктов, — продолжает он, приподнимая бровь.

— Зачем это? — хмурюсь, смотря на парня. — У нас же есть поставщик, мы уже полгода с ним работаем.

— Повара жалуются на несвежие овощи и фрукты, — пожимая плечами, несмело произносит он.

— Ну-у, ладно. Когда нужно съездить?

— Сейчас! — поспешно звучит от него.

Настораживаюсь и он это видит.

— Просто рабочий день скоро закончится, — начинает мямлить Иван, немного стушевавшись. — И нам надо успеть заключить с ними договор.

— Хорошо, — смотрю в расширенные зрачки парня и пытаюсь понять причину его возбужденного состояния.

Услышав мое согласие, Иван просиял в лице. Уголки его рта несколько раз дергаются вверх в подобие улыбки.

— Жду тебя в машине через две минуты.

Когда Иван уходит, собираю в сумку все самое нужное. Выйдя из кабинета, не обнаруживаю под своими дверями Бориса.

Странно. Он, как послушный цепной пес, весь день просидел здесь. Отошел куда?

Но искать его я не собираюсь. Думаю, мы с Иваном быстро управимся и уже через час вернемся.

Спускаюсь вниз и сажусь в машину. Иван нервно постукивает двумя пальцами по рулю. Как только закрываю пассажирскую дверь, он нажимает на газ, и мы резко трогаемся с места.

Чем дольше я смотрю в окно тачки, тем больше и стремительнее меня одолевает нехорошее предчувствие. Каждая улица становится всё более незнакомой, каждая минута затягивается, как паутина.

— Ты уверен, что вбил правильный адрес в навигатор? — с тревогой обращаюсь, глядя на Ивана.

— Да, да, вот тут налево, — сглатывает он и дрожащей рукой указывает на поворот.

Мотор глохнет, мы останавливаемся. Сердце пропускает удар.

Место выглядит совсем не так как я тебе представляла: безлюдная улица, заброшенные кирпички с выбитыми стеклами и мусорными контейнерами. Не похоже это на приличную овощебазу…

Чувство тревоги усиливается. Бросаю встревоженный взгляд на Ивана, который сжимает руль двумя руками с такой силой, что обивка заскрипела.

— Мы точно туда приехали?

Он опускает левую руку вниз и заводит ее за сидение.

— Прости, Крис… — с печалью в голосе произносит и резко, что я не успеваю среагировать, накрывает мое лицо салфеткой.

Едкий запах ударят в нос. Начинаю сопротивляться, но вторая его рука ложиться мне за затылок, не давая вырваться. Резкая слабость охватывает все тело. Пытаюсь биться, не сдаюсь. Хочу ударить его по лицу, но мышцы наливаются свинцом, и удается только едва ухватиться за мужскую рубашку.

— Крис, я не хотел, — дрожащим голосом и с проступившими слезами на глазах шепчет Иван, продолжая прижимать ко мне едкую дрянь. — Он заставил меня! Он угрожал моей семье. Прости, прости… — лепечет одно и тоже, как будто это может заглушить его вину.

Хочу бороться. Пытаюсь бороться, но не могу. Тело брыкается в по-прежнему крепкой хватке в последний раз и обмякает.

В глазах мутнеет, и я не понимаю, что реально, а что нет. Словно под водой голос Ивана глухо отзывается в голове.

В заполнявшей разум темноте вдруг вижу через окно автомобиля знакомое лицо со шрамом — Эдгар. Он появился из-за угла, словно тень.

Может, это всего лишь игра воображения?

Но тут мужчина подходит и открывает дверь машины. Кровь застывает в жилах. Лицо Эдгара искажает победная зловещая ухмылка, а во взгляде не нет ничего, кроме жестокости.

И в этот момент понимаю, что это начало конца.

— Вань… — шепчу из последних сил, — помоги, — язык заплетается, а глаза предательски закрываются.

Глава 33

Боль пронзает голову, раскалывая ее на двое. Перед глазами белая маленькая точка. Пытаюсь ухватиться за нее, чтобы вырваться из тягучей темноты.

Пытаюсь понять, что происходит. Страх сковывает конечности. С каждой секундой сознание проясняется, а дыхание учащается.

Темное помещение, больше похожее на какую-то подсобку, тусклый свет единственной лампочки, запах моющих средств. Тошнотворный привкус лекарства еще отзывается на языке, подзывая рвоту.

Практически под самым потолком вижу небольшое окошечко. Уже стемнело. Не понимаю, сколько часов провела в отключке. Хочу пошевелиться, но не могу. Мои руки плотно