Игрушка на троих - Алика Бауэр

— Он жив? — звучит от меня истерично.

Дмитрий поворачивается и поджимает губы.

— Я не хотел тебе говорить. Этот сукин сын сбежал, пока мои парни убирали тела со склада. Видимо, пуля прошла на вылет, — добавляет уже тише, словно сожалея о том, что так произошло, — и не задела жизненно важные органы, иначе он бы не выжил.

Не верю своим ушам.

Я же видела… видела его бездыханное тело, утопающем в собственной крови. Это картинка настолько ясна, как Дмитрий, сейчас стоявший передо мной.

Молча выбегаю из кабинета, я врываюсь ураганом в свою комнату, четко осознавая, что должна делать. Под гулко колотящееся в груди сердце достаю чемодан с верхней полки шкафа, смахиваю слезы с глаз и торопливо скидываю с полок первые попавшиеся вещи.

Я должна уехать. Далеко и надолго. Чтобы никто меня не нашел.

Глава 36

Собираю все необходимое с ощущением, что внутри меня что-то рушится.

Но я так больше не могу… Все в этих стенах давит на меня. Я отчаянно хочу вернуться туда, когда еще не знала, что такое страх, скорбь, и спокойно спала в своей постели по ночам.

Вдруг дверь в спальню распахивается, и на пороге появляется взволнованный Дмитрий. Увидев почти собранный чемодан, он подлетает ко мне в мгновение ока. Одной рукой останавливает мои нервные движения, а другой обхватывает ладонью мое лицо, заставляя посмотреть на него.

Зажмурившись, всхлипываю. Не смею пошевелиться.

Его прикосновение действует на меня, как нанесенный тонким слоем бальзам на раны, потому что в этом же мгновении ощущаю ужас перед этим человеком. Ведь я теперь знаю, на это он способен.

— Хочешь сбежать? — спрашивает ровно, но от спокойствия в его голосе меня еще больше начинает трясти.

Поднимаю на него заплаканные глаза. Хочу остановить слезы, а не могу. У меня вообще не получается контролировать ни свои эмоции, ни свою жизнь в целом.

— Дим, я боюсь, — глотаю ртом воздух, чувствую, как губы дрожат. — Всё это… просто один большой кошмар. С тобой вся моя жизнь превратилась в ад.

Он отнимает руку от моего лица, а ощущение такое, будто с шеи сняли удавку.

Дмитрий смотрит на меня непроницаемым взглядом. Ненавижу, когда он так делает, потому что в этом момент невозможно понять, о чем он думает и что мне ждать от него.

— Думаешь, что сможешь защитить себя сама? — он вопросительно выгибает бровь. — Может, ты забыла, но именно твоя детская ревность привела нас к этому.

Задыхаюсь от возмущения. По телу пробежала горячая волна адреналина.

— Ты выставляешь виноватой меня? — толкаю Дмитрия, но тот даже не шелохнулся с места. — Считаешь мир, где после отказа на флирт тебе засовывает пистолет в рот, нормальным? — голос срывается на крик вместе с кулаками, которые обрушиваются на его грудь. — Я не хочу больше находиться в таком мире! Не хочу находиться в нем с тобой! — мои слова разлетаются по комнате, словно развившееся со звоном стекла.

Дмитрий терпит все мои удары и стоит непоколебимо, пока я вымещаю на нем всю злость. Когда движения ослабевает, он крепко перехватывает меня за запястья, останавливая мою бессмысленную борьбу, и прижимает к себе. Наши лбы соприкасаются. Я устало прикрываю глаза.

— Я спрячу тебя, — говорит с такой нежностью в голосе, что невольно ощущаю себя настоящей истеричкой, не заслуживающей его заботы. — Увезу туда, кто такие, как Эдгар, точно не найдут.

— Отпусти меня, пожалуйста.

Он понимает, что я имею в виду не его хватку на своих запястьях.

Дмитрий делает глубокий вдох и оставляет поцелуй на моем виске. Слепо тянусь, желая получить еще один сладкий укол ласки.

— Одна поездка. Если после нее ты решишь уйти, я отпущу тебя.

— Правда? Ты правда это сделаешь?

Ищу в его глазах ответ. Но вместо этого нахожу обещание безопасности, которая представляет собой страшную силу. Смесь защиты и способности уничтожить все на пути к своей цели.

— Обещаю.

* * *

Спустя час мы куда-то едем в машине. Я даже не поинтересовалась куда, в очередной раз ощущая себя настоящей куклой. И к этому состоянию я уже привыкла.

Открываю глаза после непродолжительного сна. Ладонь Дмитрия по-прежнему покоится на моем бедре.

Через несколько минут мы останавливаемся, и я улавливаю соленый аромат и слышу шум волн. Похоже, мы приехали на пирс.

— Для чего мы здесь? — протираю заспанные глаза и пытаюсь осмотреться.

— Погода сегодня чудесная, — с улыбкой лукавит Дмитрий, — и я думаю, ты не будешь против провести пару дней в компании моей любимой Афины.

Внутри все напрягается настолько, что кажется, еще немного, и я выпущу настоящие иголки.

— Я не собираюсь даже дышать одним воздухом в одной комнате с очередной твоей шлюхой, — цежу сквозь зубы, словно яд.

Дмитрий игнорирует мой выпад. Молча выходит из машины и, обойдя ее, открывает пассажирскую дверь с моей стороны.

— Давай я вас для начала познакомлю, — он протягивает руку.

С несколько секунд смотрю на его ладонь. Я обещала ему одну поездку, поэтому будет справедливо, если полностью доверюсь и попытаюсь расслабиться.

Выхожу из машины и слежу за направлением, куда указывает Дмитрий.

Сердце замирает от красоты роскошной белоснежной яхты в два этажа.

— Кристина — это Афина, Афина — это Кристина, — с насмешкой в голосе знакомит он нас, приобнимая меня за талию, а я глаз не могу отвести от водной красавицы. — Давно хотел тебя покатать.

Вдруг замечаю, как на палубу второго этажа выходят два знакомых мужских силуэта.

— Нас ждут интересные выходные.

Глава 37

Палуба яхты, прогретая солнцем до состояния теплой живой кожи, обволакивает спину. Лежу на полотенце, раскинув руки, ладони вверх — беззащитные и открытые, как у спящего ребенка. Каждая клеточка тела впитывает тепло — густое, тягучее, как мед. Оно стекается по конечностям, растворяя в себе остатки напряжения, что долгие недели сковывало мышцы.

Солнце приятно жгло веки. Даже сквозь закрытые глаза мир виделся алым. Где-то далеко за бортом плескалась вода и мягкий, убаюкивающий шелест легкого ветра. Звуки не требовали внимания, они просто были, как биение собственного сердца, тихое и ровное.

Мое дыхание замедляется, становится глубоким и почти незаметным. Запах соленой свежести заполнял легкие, вытесняя из них окончательно затхлый дух того самого подвала и крови.

Моя голова пуста. Совершенно, поразительно пуста. Никаких острых осколков воспоминаний, никакого жгучего страха.

Я в компании мужчин на яхте уже несколько дней. Таких легких, что немножко теряюсь во времени.

Ветерок шевелит прядь волос, упавших на шею.