Игрушка на троих - Алика Бауэр

И это придает мне странного рода силу и уверенность.

— Вам не нравится, мой Господин?" — мой голос звучит приторно, подчеркнуто вежливо. Очередной вызов, обернутый в фальшивую сладость.

Все мужчины на мгновение замирают. Замечаю Кирилла, который, приподняв бровь, изучает меня, словно вышедшую из-под контроля программу.

— Господин? — переспрашивает Савельев, усмехнувшись уже открыто, с нескрываемым интересом. Его взгляд скользит от меня к Дмитрию и обратно. — Я попал на что-то очень интересное?

— Малышка, налей мне выпить, — просит Арс, пытаясь вернуть контроль, перевести внимание.

Хочет видеть меня в роли обслуживающего персонала, а не бунтующей дикарки? Это я могу устроить.

— Конечно, Господин, — улыбаюсь и с преувеличенной грацией поворачиваюсь к бару.

Спина горит от четырех пар мужских глаз. Собственные руки трясутся, когда поднимаю графин и пытаюсь разлить спиртное по бокалам, но не от тяжести, а от повышенного внимания к своей персоне. Жадное любопытство Анатолия ощущается больше всего.

Пока разношу напитки мужчины садятся за массивный покерный стол из темного дерева. Зеленое сукно, разложенные фишки — все как в настоящем казино.

Подношу Киру бокал. Его пальцы намеренно задерживаются на моей руке дольше, чем нужно. Не отдергиваю руку, поднимаю глаза и смотрю на него с ледяным равнодушием.

— Позвольте полюбопытствовать, — Савельев разрушает гробовую тишину, разминая карты в руках, хотя рядом стоит безмолвный крупье — молодой парнишка, и ждет команды. — И почему же вы, моя милая, их так называете «Господин»?

Чувствую, как вся кровь приливает к лицу, а потом резко отступает.

Несмотря на то, что жажда саморазрушения переполняет, все же какой-то голос, больше напоминающий писк в голове, молит не рассказывать о Контракте.

— Я называю их так, как подобает их Игрушке, — говорю с хмельной улыбкой, хотя в организме ни капли алкоголя. Голос звучит громко, отчетливо, режуще ясно в натянутой тишине салона.

Воздух сгущается. Даже шум моря за бортом стих на фоне моего заявления. Арсений перестает перебирать фишки и утыкается безжизненным взглядом в игровое поле. Кирилл замирает с бокалом у губ. Дмитрий сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Его взгляд раскален добела. Гнев, стыд, предупреждение — все смешивается в нем.

И это именно то, что я так хотела от него получить. Меня опьяняют его эмоции и то, что их вызвала именно я. На это легко подсеть. Черт, да я уже, раз не собираюсь останавливаться.

— Сядь, — рычит Дмитрий сквозь зубы.

— Интересно, — тянет Савельев, и в его глазах вспыхивает азарт, куда более острый, чем от предстоящей игры в карты.

— Ставки? — спрашивает Арсений, первым опомнившись, пытаясь вернуть ситуацию в привычное русло. — Как обычно, начнем с соточки баксов?

— Приелось, — отмахивается Савельев, не сводя с меня глаз ни на секунду. Его улыбка становится хищной. — Хочется что-нибудь новенького.

— Даже не намекай на мой клуб, — Кирилл залпом выпивает алкоголь. — Я знаю, ты давно на него глаз положил.

Савельев смеется, но смех беззвучный, лишь плечи подрагивают.

Стою, как статуя, чувствуя, как трясутся колени в вульгарных чулках. Что я еще способна выкинуть за этот вечер? Сама не знаю.

Они сломали меня? Пусть увидят осколки.

— Вы можете сыграть на меня, — говорю на выдохе раньше, чем сама понимаю смысл своих слов. Голос срывается. Но было уже поздно.

Я будто бы кинула на стол горящую спичку.

Дмитрий подрывается со своего места.

— Кристина! — его голос раздается, как удар хлыста. В нем звучит не только предупреждение, но и что-то похожее на панику.

Он боится? Боится потери контроля? Или... за меня? Ну, давай же! Покажи мне, настолько я тебе дорога!

— Пусть скажет, — требует Анатолий.

Вот сейчас тот самый момент, когда Дмитрий может показать, что я только его, что я не игрушка, но его плечи опускаются, и он садится на свое место.

Все ясно. Все понятно.

Ему нужен договор с Савельевым больше, чем я.

Что ж, я устрою такое шоу, что Анатолий согласится на любые условия.

— Продолжай, милая.

Делаю шаг вперед. Каждый мускул напрягся. Вижу, как Арсений инстинктивно кладет руку на карман брюк.

Да, именно там.

Подхожу к нему и, похоже, он сразу догадывается зачем.

Опускаюсь перед мужчиной на колени. Арсений замирает, ледяная маска на его лице дрожит, обнажив секундное замешательство. Чувствую его напряжение и резкий выдох, когда моя рука скользит в карман его брюк и нащупывает холодный пластик.

— Эта очень занимательная вещица, — вытаскиваю небольшой пульт с тремя кнопками. — С помощью него можно управлять моим удовольствием. — Смотрю на лица мужчин. На шок Кирилла, на ярость Дмитрия, на внезапно вспыхнувшую алчность в глазах Савельева. — Пульт переходит к тому, кто выигрывает партию. У победителя есть минута... сделать мне приятное.

— Я думаю, мы придумаем поинтереснее ставку, — резко вмешивается Арсений, поднимая меня с колен.

Но Савельев уже загорелся, как маленький мальчишка, которого поманили коллекционной дорогой машинкой. Моя идея явно кажется ему восхитительно порочной.

— Интереснее этого? — усмехается он. Его взгляд прикован к пульту. — Играем, Господа! — Анатолий поудобнее усаживается в кресле, уже смакую в своих фантазиях победу.

Никто не смеет ему возразить.

Арс резко протягивает руку, пытаясь забрать у меня пульт, но я вовремя реагирую. Сжимаю ненавистный пластик в ладони еще сильнее.

Нагибаюсь к нему так низко, что перед его глазами мое глубокое декольте, на которое он даже не опускает взгляд.

— Милый, для этого тебе придется меня выиграть, — шепчу у самых его губ и отстраняюсь.

Подхожу к игральному столу и оставляю пульт прямо по середине.

Я бросила себя на игральное поле, как фишку. Теперь остается только наблюдать, как меня будут разыгрывать. И в глубине души, сквозь леденящий страх, пробивается дикое, саморазрушительное удовлетворение.

Глава 40

Зеленое сукно покерного стола становится ареной. Не для карт — для меня. Воздух в салоне яхты сгущается. Крупье — немой и безучастный, как механизм, раздает карты. Шуршание бумаги режет воцарившуюся тишину.

Стою чуть поодаль около барного шкафа. Отсюда хорошо видно все, что происходит за игральным столом. Каждый нерв в теле натянут, как струна. Чувствую вибратор внутри себя — пока не активный, но ощущаю его постоянно, словно унизительное напоминание о том, что сейчас будет разыграно.

Я сама это начала. Теперь надо дойти до конца.

Эта мысль только усиливает дрожь в коленках.

Мужчины погружаются в игру, но атмосфера стоит далеко не азартного веселья. Дмитрий не смотрит никуда, кроме как в свои карты. Он сжимает их так, что бумага вот-вот норовит порваться. Арсений агрессивно кидает фишки в центр стола, от каждого звона которых внутри все переворачивается. Кирилл выглядит