Игрушка на троих - Алика Бауэр

— Блять, Эдгар! — ударяю кулаком по панели автомобиля. — Надо было убить тебя еще тогда, на вечеринке! Сука!

Подъезжаем в тот самый переулок. От вида жуткого места в жилах стынет кровь. Не от страха за себя. Его просто нет. А от беспокойства за свою малышку.

Велю охране оцепить здание, а двоим, самым крепким, отправиться со мной.

Один идет впереди меня — прочищает дорогу, если встретятся люди Эдгара, второй охраняет тыл.

Запах плесени и гнили забывает дыхание. Так пахнет смерть.

Через тишину слышу женские тихие всхлипы. Они как красная тряпка для быка. Зверею вмиг, готовый придушить сукина сына голыми руками.

Еще несколько поворотов по темным коридорам и вижу ее…

Кристина привязана к стулу, её глаза плотно зажмурены. Перед ней стоит Эдгар. Его рука, державшая пистолет в ее рту, кажется, даже скукожилась от напряжения.

В этот самый момент всё вокруг затихает настолько, что даже слышу, как бьется моё сердце. В ту долю секунды мир вокруг меня замирает. Все чувства, все инстинкты сосредоточиваются в одной точке.

— Три, дваа, один…

Сейчас этот ублюдок совершает обратный отсчет не моей Малышке, а своей никчемной жизни.

Сплошной гнев, спрессованный за всё это время, вырывается наружу. Ни жду не секунду, чтобы направить пистолет прямо в сердце Эдгара и нажимаю на спусковой крючок.

Выстрел раздается так громко, как раскат грома. Подняв клубы пыли, он с тяжелым грохотом падает на пол.

Кристина медленно, не решаясь, открывает глаза. Ее взгляд, полный ужаса, устремлен уставилась на бездыханное тело.

Секунда на понимание, и она кричит. Настолько громко, что ее крик не уступает крикам Банши.

Отправляю ребят проверить склад. Опускаюсь перед ней на колени и развязываю быстро тугие веревки, разрезаю путы ножом.

— Давай, вставай! — нежно, но грозно приказываю ей, надеясь, что это как-то приведет ее в чувства.

Кристина как будто в коматозе и, не веря своим глазам, продолжает смотреть на бездыханное тело Эдгара.

Стрельба и звуки падающих гильз смолкают. И только теперь выдыхаю.

— Всё будет хорошо, — шепчу, покрывая целующими взрывами каждую часть её лица. На губах остается соленый привкус ее слез. Мне хочется вернуться назад и убить этого ублюдка еще раз, лишь бы ее глаза сияли.

Но сейчас на её изможденном, испуганном лице искажается только шок, будто она все еще не понимает, что происходит, и не верит, что я здесь.

— Ты убил его? — шепчет она, дрожа всем телом в моих руках.

Она больше не всхлипывает, но слезы продолжают катиться по уже напеченным дорожкам.

— Мне пришлось, — сжимаю ее плечи, пытаюсь отвернуть от трупа. — Этот урод больше никогда к тебе не прикоснется.

Кристина поднимает на меня заплаканные глаза. И я вижу в них страх. Тот страх, который возникает в глубине души, когда жизнь быстро превращается в кошмар.

Она отшатывается от меня, как от огня. Ее всю еще трясет, но мои объятия не кажутся ей безопасным местом.

Кристина боится меня. Не хочет ко мне прикасаться.

Она косится на пистолет в моих руках и прикрывает рот ладонями, глуша в них крик.

Понимаю, что ей нужно время, чтобы оправится. Но злость на ее реакцию на меня после того, что я для нее сделал, въедается в память.

Глава 35

Я снова там… И снова задыхаюсь от собственных слез. Мерзкая рожа Эдгара прямо передо мной, и его глаза, как щелочки, ехидно смотрят в душу, выворачивая ее наизнанку. Ледяное дуло пистолета обжигает горло, пока сама смерть черным облаком нависла надо мной.

Проснувшись посреди ночи, ощущаю, как холодный пот покрывает все тело. Тяжело дышу, пока смотрю в пустоту, и до сознания медленно доходит, что мне приснился кошмар. Опять. Но это был не просто сон — это жуткая реальность, от которой невозможно теперь так просто сбежать.

В собственной кровати, в обилии подушек чувствую себя не комфортно. Словно к коже приклеилось что-то тяжелое. Приподнимаюсь на локтях и вижу Дмитрия, сидящего в кресле рядом. Сердце в груди делает кульбит из-за незваного гостя. Но больше меня пугает не это, а его вид — уставший, помятый, словно он не спал уже несколько суток и выкурил не одну пачку сигарет.

— Ты кричала во сне, — шепчет, устало потирая лицо руками.

Смотрю в его глаза, полные сожаления, и от этого все сжимается внутри. Не знаю, что сказать. Должна ли я извиниться за это? Только вот все слова застряли в горле.

— Хочешь, — Дмитрий делает паузу и неуверенно поддается вперед, — я лягу с тобой?

— Не хочу, — звучит резко и уверенно, хотя в этот момент пальцы безжалостно комкают одеяло.

— Хорошо, — выдыхает и снова откидывается на спинку кресла.

Зарываюсь под одеяло с головой. Не хочу ощущать на себе его взгляд. Прикусываю костяшку пальца. Специально до боли, пытаясь заглушить этим другие чувства.

* * *

Утренний свет, пробивавшийся через занавески, ощущается странно. Сегодня он не радует меня и не дарит уютное тепло.

Осторожно окидываю одеяло и оглядываюсь по сторонам. Дмитрия нет в спальне.

Накинув первые попавшиеся джинсы и топ, иду на его поиски.

Казалось бы, зачем? Ведь его прикосновения теперь отзываются странной дрожью по всему телу, а не сладким трепетом. В его присутствии невозможно расслабиться, но вместе с этим без него схожу с ума от страха одиночества.

Это ненормально. Все, что между нами происходит — ненормально.

Дмитрий — моя болезнь, но он же являлся и лекарством.

На кухне и в его спальне мужчины не оказывается. Поднявшись на второй этаж, хочу проверить кабинет, но, узнав приглушенный голос Дмитрия, машинально останавливаюсь у двери и внимаю каждому слову.

Я не уловила начало разговора, но от того, что слышу противный привкус горечи металла вновь отзывается на языке.

— Как он может быть жив? — цедит Дмитрий каждое слово, раздувая ноздри от злости. — С таким ранением он не мог далеко уйти. Явно где-то валяется. Обыскать все! — бросает в трубку и завершает вызов на телефоне.

По телу мелкая дрожь. Конечности сводит, словно их опять сковали тугими веревками.

На секунду, всего на секунду испытываю облегчение от того, что Эдгар жив и Дмитрий никого не убивал. На его руках почти нет крови этого человека. Но Дмитрий так легко нажал на курок пистолета. Значит, делал это не впервые?

Хватаюсь за дверной косяк, понимая, что мне снова может угрожать опасность. И теперь не призрак Эдгара