Развод. Ты мне изменил - Виктория Вестич

— Да, я серьёзно. — спокойно подтверждает Амир, вводя меня в ещё больший ступор.

Я не знаю, что ответить. Все мои мысли заняты лишь тем, что я наконец-то вместе с моим сыночком, а мой муж монстр, от которого нужно бежать как можно дальше.

Сердце… оно не готово, нет, совсем нет. Не готово оно открыться ещё раз и возможно получить ещё один нож по самую рукоятку за это.

Амир хороший, но мы не настолько близки, чтобы я внезапно сказала, что согласна быть его женщиной.

Но и сказать совсем нет, я почему-то не могу. Он мне всё-таки симпатичен?..

Нет. Нет. Я не думаю об этом. Не думаю. Совсем. Сейчас не время и вообще нельзя, да.

— Я ещё не разведена. — вместо чёткого ответа, словно оправдание, бубню.

— Скоро будешь. — но Мурадов легко парирует.

— Карим вряд-ли так просто меня отпустит… в любой момент… он уже сейчас может нагрянуть и… — чувствую, как узел волнения закручивается у моей шеи и словно сдавливает её, что я даже дышать начинаю рвано, стоит заговорить о Булатове.

Выуживаю руку из хватки Мурадова, он держит не крепко, и обнимаю себя сама.

Амир тут же встаёт из-за стола, обходит его и оказывается передо мной, тянет к себе. И обнимает, стоит мне встать.

Без лишнего, просто как друг, но моё сердце тут же замирает, а затем пускается в настоящий пляс.

Тело Мурадова такое крепкое, сильное, он как огромная скала, но при этом он обхватывает меня нежно, не больно, а его тепло согревает и успокаивает…

Никакого страха, как с Каримом…

— Он сядет в тюрьму и ты легко подашь на развод и станешь свободной. А я… уже же сказал, что просто хочу, чтобы ты подумала, чего ты так разволновалась, словно прямо сейчас уже замуж зову? — Амир издаёт лёгкий смешок и заглядывает мне в глаза, обхватив лицо ладонями, гладит большим пальцем по щеке.

— Просто неожиданно, извини… я пока не знаю. Я подумаю… потом. Да… подумаю. — не могу сказать "да", но и "нет" тоже.

— Конечно. — Амир кивает, совершенно не смущённый.

А я неловко отстраняюсь и улыбаюсь, хотя так хочется сбежать в комнату и спрятаться под одеялом, как маленькой девочке, у которой от стыда щёки горят.

Благо, эта атмосфера неловкости тут же развеивается, стоит на кухне появиться женщине с Матвеем на руках.

— Извините, если мешаю, но мы закончили. — добродушно улыбается незнакомка и я тут же спешу забрать сына на руки, переключаясь полностью на него.

— Это Татьяна, — представляет женщину Амир, после чего сразу же нетерпеливо обращается к ней, — Ну как? С Матвеем всё нормально?

— У Матвея недовес. Питание явно было недостаточное. Мышцы слабоваты, но ползает он довольно активно всё равно, ему нравится двигаться. Если наладить питание, держаться с поддержкой на ножках он сможет лучше. Если будет таким же активным, будете с ним тренироваться в шажочках с поддержкой, свои первые шаги он сделает в норме.

— Отлично! — внутри так тепло становится от осознания, что мой малыш в порядке, но затем тут же волнение возвращается, — А в остальном?

— Игрушки у Матвея вызывают интерес, он подражает некоторым действиям, частично понимает, что от него требуется. Немного молчалив и скромен на эмоции для своего возраста, но это скорее не отклонение, а недостаток общения, который нужно восполнить, чтобы он расцвел.

— То есть, с ним всё в порядке? — аккуратно уточняю, пока Матвей переходит на руки Амиру, потому что тянется так откровенно к нему.

Они явно подружились. Амир тут же начинает ворковать с малышом и играть с ним "козой". Матвей улыбается и пытается схватить большую руку, чтобы она не щекотала живот.

— Можно и так сказать, но конечно, нужно проверить состояние его здоровья не в домашних условиях. Вот, я расписала все рекомендации, которые необходимо соблюсти. — Татьяна протягивает мне три листа, исписанных с двух сторон.

Беру их в руки и быстро пробегаюсь по тексту глазами. На них и про питание пометки и про активность, которую нужно делать с сыном, и про необходимость разговоров, и много чего ещё.

— Поняла. — киваю и снова перечитываю. Я обязательно буду выполнять все рекомендации.

Сделаю всё, чтобы мой сын был здоров и счастлив отныне.

Вскоре мы прощаемся с Татьяной и идём с Амиром в гостиную. Опускаем Матвея на ковёр и играем с ним. Но из головы не выходит две вещи.

Первое… теперь уж точно, Карим отдал нашего сына в дом малютки, заменив на Руслана, не потому, что у Матвея проблемы с развитием или он инвалид, врач бы сразу заметил хоть какую-то предпосылку.

Булатов сделал это просто, чтобы воспитывать сына от своей когда-то любимой женщины. Которая погибла по его вине…

Или он её никогда не любил, как и меня на самом деле? Убил не в приступе ярости "случайно", а расчетливо, специально. Но зачем тогда он спас ребёнка Софии? Не понимаю.

Карим не выглядел особо мрачным в то время, когда София по идее умерла, немного уставшим, но бодрым, словно на всё ему плевать было.

Но её ребёнок вызывал у Булатова лишь любовь. Да, возиться с какими-нибудь подгузниками и кормлением на руках ни за что, но всё остальное ему нравилось.

Пока не начался весь ад. Тогда и на ребёнка ему стало словно совсем плевать.

А второе…

Если я скажу Амиру чёткое "нет", что будет? Он будет так же помогать? Я буду свободна без обязательств перед ним? Буду так же в безопасности? Он внезапно не обернётся врагом? Каким я считала его в начале…

Амир… что именно у него по отношению ко мне в голове? Он просто хочет меня и при этом хорошую жену и мать… или… с того времени, как он ухаживал за мной, родились именно… любовные чувства?

Разве это возможно, когда почти не знаешь?..

А что я думаю о нём, если отмести все страхи?

Мы встречаемся взглядами с Амиром, когда Матвей отвлекается на то, чтобы обслюнявить мягкую игрушку в его руках.

Сейчас так хорошо у него дома, прямо сейчас рядом. Но что будет завтра? Что будет, если я прямо сейчас скажу "я хочу уехать далеко далеко сразу после того, как всё закончится"? А что, если скажу "пожалуйста, позаботься обо мне и моём сыне как настоящий мужчина" или "не делай мне больно и тогда я согласна"?

Что будет? Почему-то у меня нехорошее предчувствие и не важно, что я выберу...