Развод. Ты мне изменил - Виктория Вестич

ли малыш от неожиданности, что его взяли на руки или как-то понял, кто я, но плакать мы начинаем вместе. Я прижимаю своё маленькое чудо к груди, а он хватается за мои волосы так крепко, словно никогда больше и не отпустит.

Мой сын был один всё это время, без ласки, без материнской любви и заботы! В этой комнате даже других детей уже нет, а он остался…

Худой и бледный, ему не хватает веса и витаминов, с ним даже не занимались нормально. Ему нужен уход врача. И мой…

Ему нужна мама. И теперь я с ним. Я никогда не брошу его и не позволю больше отобрать! Это моё счастье, только моё, не Карима.

— Вы чего тут устроили?! — внезапно идиллию воссоединения прерывает женщина, которая сюда и пустила, — в соседней комнате куча детей спит, они услышат вой и тоже заорут! Либо успокойте, либо идите уже отсюда, получили же его уже!

Она злобно возмущается, суёт какую-то папку Амиру и толкает нас обоих из комнаты, желая выгнать.

Крепче прижимаю сына к себе, укачиваю и ласково воркую, оказавшись в коридоре. Малыш успокаивается не так быстро, как Руслан, и сжимает мои волосы крепче, но всё же затихает.

— Я тут уже был и пообщался с местными. Сказали, что твой сын здесь оказался, потому что от него был отказ из-за угрозы смерти или инвалидности, если он выживет, — тихо говорит Амир и касается моего плеча, — Мы обязательно все обследования пройдём. Ты ведь мне помогла, я в долгу не останусь.

Я ненавижу Карима! И хочу развод. Хочу уехать далеко со своим сыном и чтобы Булатов больше никогда даже рядом со мной не стоял после такого.

— Спасибо! — благодарю Мурадова, не отпуская из рук свое сокровище. Всё прижимаю к груди сыночка и всхлипываю, — Спасибо…

Мы торопимся уйти. Не хочу ни секунды оставаться здесь.

У малыша даже нет тёплой одежды и мне приходится кутать его в одеялко, с которым захватила кроху из дома малютки. Спешу до машины быстрее.

Мы садимся внутрь и Амир сразу заводит мотор. Мы уезжаем. Я даже не знаю, куда именно мы едем, к нему домой или он отвезёт меня в какое-то другое место. Главное, что мой сын у меня и я больше никому не позволю причинить ему вред и отобрать.

Я достаю из декольте флешку и протягиваю ее Амиру. Даже выразить не могу, насколько я ему благодарна.

— Спасибо. Если бы не ты, не знаю, что бы я делала и как искала сына, — выдавливаю тихо.

— Я не мог поступить иначе, — улыбается он слабо, забирая флешку у меня из пальцев. — Все хорошо, Марина. Карим больше не посмеет тебе навредить.

— Но я… я даже не знаю, что делать дальше. Как мне быть?

— Не думай об этом. Поживешь у меня, пока я разбираюсь с Каримом и компроматом на него.

— А что такого ты хочешь найти на этой флешке? — спрашиваю тихо, — У тебя ведь уже есть доказательства всех его делишек, ты его даже настолько прижал, что он меня отпустил… разве этого мало?

— Мне плевать на его бизнес, Марина. Я хочу его потопить не из-за конкуренции. И даже не потому, что хочу тебя.

Вспыхиваю и тут же отвожу глаза. Глажу маленькие пальчики сына, чтобы отвлечь бешено колотящееся сердце.

— Чего же тогда ты хочешь?

Мы снова на короткое мгновение встречаемся взглядами с Амиром и он ухмыляется мрачно:

— По его вине погибла моя сестра. Ребенка, по официальной версии, не удалось спасти. Но он жив. И ты воспитывала его, Марина. Руслан — мой племянник, и я хочу его забрать. Забрать и разрушить жизнь Карима до основания.

Глава 27

Я ушам своим не верю. По вине Карима умерла сестра Амира? А Руслан на самом деле её ребёнок??

— Это… это всё правда?.. — едва слышно бормочу, прижимая к груди сопящего сыночка. Тепло моих рук и груди всё же расслабило его и усыпило.

Но вот я совсем не могу расслабиться. Неужели… Булатов ещё хуже, чем я думала? Что значит "по его вине погибла"? Он действительно виноват в смерти человека??

— А мне есть смысл врать? Если бы я просто хотел его посадить, потому что он мой конкурент, достаточно было бы его отмывки денег и прочего. Мне нужно другое. — на секунду Амир замолкает.

Хочу снова уточнить, но не решаюсь, Мурадов крепче сжимает руль, как и свою челюсть, а желваки на его скулах разгневанно приходят в движение. Он выходит из себя всего за секунду.

— Булатов должен сесть как убийца моей сестры и похититель ребёнка из чужой семьи, а не мошенник. — голос Амира леденеет, пропитываясь злобой, — Все должны запомнить его именно таким.

Но я понимаю, что это не из-за меня и не на меня. Ему больно за свою сестру. Так сильно больно…

Прижимаю малыша к себе крепче, освобождаю руку и касаюсь плеча Мурадова. Пытаюсь поддержать его точно так же, как он это делал для меня.

Такие эмоции невозможно подделать. Даже когда Амир переводит дух, в глубине его глаз остаётся боль.

Его усмешка тоже не скрывает её. Как и раньше, но тогда я не понимала причину.

Сейчас же… всё медленно складывается в очень ясный пазл.

И Булатов правда монстр, не только по отношению ко мне…

— Если бы не твоя помощь, не знаю, сколько бы я ещё сам добивался всего этого. И флешка и материал для теста ДНК, жаль только нет ДНК самого Булатова, но и так прорвёмся. Уверен, что обязательно найду на флешке всё, что мне нужно.

— В моей сумке был стакан, но я её забыла… — почему-то становится так стыдно из-за того, что я оставила её в когда-то своём доме, там ведь не только стакан, но и мой паспорт!

Но это совсем вылетело из моей головы… я и представить не могла, для чего этот стакан вообще нужен. А теперь…

— Ты и так сделала достаточно, Марин, спасибо. За помощь и за то, что окружала заботой моего племянника.

Амир тихо благодарит, а затем погружается в свои мысли и я не мешаю ему дальше. Опускаю взгляд на малыша, он сопит так сладко, словно сразу понял, что он точно в безопасности.

Как же его зовут? Он должен был быть Русланом, но это имя получил сын сестры Амира. Нужно узнать, как она хотела назвать своего сына… это будет честно.

Карим назвал мать Руслана Софкой…

Она София? Или муж