Заблудшие души - Руби Райт

— Почему? — кричу в никуда и, кажется, слышу эхо своего голоса. От этого мне становится совсем жутко. Я начинаю дрожать, и явно не от летнего ветерка. Просто я не могу найти объяснение тому, что со мной происходит.

Да и где я сейчас? На трассе, одна и в полной растерянности. В бешенстве, в непонимании, в одиночестве…

И вновь я на коленях на голом асфальте. Прижимаюсь ладонями к земле и чувствую, как за день накалился асфальт. До сих пор теплый…

Поднимаю голову вверх и не вижу звезд. Тут нет звезд, тут ничего нет.

А может, отец был прав?

Может, это и впрямь преисподняя? А может, мой личный ад?

Ну а что? Я столько раз представляла, что мой бывший муж случайно умрет. Что этого предателя настигнет карма, а в итоге она настигла меня. Однозначно настигла. Я столько гадостей наговорила маме прямо перед ее смертью и теперь расплачиваюсь за каждую букву сказанных слов.

Все сходится…

Отец расплачивался за убийство. Я расплачиваюсь за свою ненависть и дурные помыслы. А Марк…

За что расплачивается Марк? Если он вообще расплачивается, а не застрял здесь, потому что сам решил себя наказать. Он винит себя в смерти родителей и даже не пытается быть счастливым, не позволяет себе.

А он вообще пробовал отсюда уехать? Надо бы выяснить. Завтра ему позвоню…

Нет. Не буду я дожидаться завтра. Спрошу прямо сейчас.

Встаю с земли и сажусь в свою машину. Резкий разворот, и я опять лечу на всех парах обратно в этот чертов город…

Глава 40

Минут через десять я подъезжаю к дому Марка и паркую машину параллельно его пикапу. Быстро выбираюсь из автомобиля и прямиком к его дому. Толкаю дверь в заборе — открыто.

Ну конечно…

Пара шагов, потом пара прыжков по ступенькам, и вот я у входной двери. Свет в окне еще горит, а значит, он не лег спать. Чем занят?

Да неважно. Мне нужно с ним поговорить, и этот разговор не терпит до утра. Глубоко вдыхаю, собравшись с духом, и только подношу кулак к двери, как она быстро распахивается. Видимо, услышал, что машина подъехала…

На пороге стоит Марк. Выглядит весьма недружелюбно. Глаза чуть прищурены, брови нависли, губы зажал — злится. И у него есть на это право. Два часа назад я выгнала его из дома, едва он успел доесть. Но и он был не прав. Я тоже злюсь на него, но все это уходит на второй план.

— Можно войти? — тихо спрашиваю, и мужчина делает шаг назад. Неохотно, но все же делает. Захожу в дом и молчу.

Пока ехала, в голове было столько мыслей, столько вопросов, но как только я увидела Марка, голова — будто чистый лист. Рядом с ним я совсем не могу думать, лишь желать. Только и смотрю на его обнаженный торс и манящие губы. Прям наваждение, не иначе. Я и не думала, что в моем-то возрасте можно так сильно увлечься мужчиной. И что-то внутри меня постоянно говорит, что это не просто временное увлечение. Это что-то большее, что-то гораздо сильнее простого мимолетного романа, о котором я забуду, когда уеду.

Если уеду…

— Пришла извиниться? — Врубил свою тупую мужскую гордость Марк, чем начал злить меня сильнее.

Я? Извиниться?

Мне не за что извиняться. Не я считаю нашу связь интрижкой. Точнее даже хуже, чем интрижка. Я восприняла его слова так: «Мы трахаемся, коротаем время — круто. А когда ты, Аня, уедешь — ну и пофиг».

— Нет, — спокойно ему отвечаю, не вываливая разом все свои претензии. — Пришла спросить кое-что…

— Спрашивай.

Марк проходит в гостиную и садится на диван. Я делаю то же самое. Сажусь, облокотившись на спинку дивана, и на него смотрю. Выглядит он уставшим и слегка грустным. А мне больше нравится, когда он шутит и улыбается.

— Почему ты не уехал отсюда?

— В смысле? — Кажется, он не ожидал этого вопроса.

— Ты пробовал уехать из этого города? — задаю вопрос понятнее, хотя и первый несложный.

— Мне некуда ехать. У меня нет родни, никого нет. Только тетка, и она живет тут.

— Но ты пытался уехать? — Не унимаюсь я.

— Нет, говорю же. Незачем мне уезжать. А что?

— Ты должен поехать со мной… — говорю быстро и встаю с дивана. — Пошли.

Зову Марка, но тот не встает с дивана. Даже не шелохнулся.

— Куда? — Раздражает своим спокойным тоном и медлительностью. Потому что меня, наоборот, сейчас переполняет адреналин и энергия.

— Ко мне домой. Ну в дом отца. Я тебе кое-что покажу.

— Я пас. Ты меня выгнала…

— Перестань. — Перебиваю. — Не время сейчас строить из себя обиженку. Потом как-нибудь, ладно?

— Теперь точно не поеду. — Замечаю в его лице намек на улыбку. Цену себе набивает?

— Я прошу тебя, Марк, пожалуйста.

— Ты какая-то странная. — Снова щурится мужчина, внимательно разглядывая мое лицо. — Что-то случилось?

— Я пока не знаю, точнее не могу тебе объяснить, я должна показать…

И я показала.

Отвезла Марка к себе и дала ему прочесть записки отца. Потом показала газету и статью о Григории Мельникове. Показала номер телефона, что записан в моем мобильном. Рассказала о соседке, которая каким-то странным образом хочет купить мой дом. В общем, вывалила на него все, что только мог сгенерировать мой уставший мозг.

И Марк слушал. Читал все, что я ему давала, слушал и не перебивал. И наконец:

— Я не знаю, что сказать… — выдает мужчина, а меня такой вариант ну никак не устраивает.

Я-то думала, что он сможет меня вразумить, объяснить…

Я думала, он в курсе того, что происходит в этом городе, но теперь вижу, что нет. Он мало того что понятия не имеет, так и на меня теперь смотрит, как на психопатку какую-то.

— Ты думаешь, что я чокнулась?

— Думаю, что ты перенервничала. У тебя много что произошло в жизни в последнее время, и ты… может, немного не в себе? — говорит корректно, будто политик. Бережет мои чувства?

— Я в себе. И мне кажется, что сейчас я мыслю куда четче, чем когда-либо. Но я не знаю, что мне делать дальше.

— Поговори со своей соседкой, — так спокойно мне отвечает Марк.

А я продолжаю смотреть на него и будто мысли его сейчас читаю. Уверена, он совсем о другом думает, не о том, о чем думаю я.

Он