Заблудшие души - Руби Райт

мыслит логически. Прочел письма отца и предложил поговорить с теть Верой, а не вызвать экзорциста. Он не обратил внимание на то, что отец не смог уехать из этого города. И то, что я не смогла тоже, — я не сказала ему об этом. А про Григория он вообще не стал комментировать, как будто забыл, что я ему до этого говорила.

Или он специально? Может, все в этом городе знают правду и скрывают от приезжих? Может, и Марк знает, почему отсюда не выбраться, и просто играет со мной? Но зачем ему это?

— Наверное, мне лучше лечь спать, а то голова кругом от всей этой информации. — Решаю на сегодня закончить и больше не фантазировать. Нужно переспать ночь, а завтра, уже на свежую голову, обо всем подумать.

— Отличная идея. Ты время видела?

Поднимаю глаза и удивляюсь тому, что на часах почти три часа ночи. Потом смотрю в окно — кромешная тьма. И пусть до утра осталось всего ничего, я не хочу оставаться одна в этом доме. Я вообще больше не хочу оставаться одна…

— Останешься? — спрашиваю осторожно и пытаюсь выдавить из себя улыбку. И, кажется, Марк немного оттаял.

— Уверена?

— Угу. — Машу головой, закусив губы.

Я сейчас все что угодно готова сказать, лишь бы он остался со мной и не уходил. Мне страшно…

— Пошли тогда. Мне вставать уже скоро. Завтра с утра машину пригонят, срочный заказ, — говорит мужчина и по-хозяйски идет в спальню…

Марк тихонько сопит мне в макушку, а я так и прижимаюсь к его горячему телу. Не хочу отодвигаться, мне с ним безопасно, спокойно.

И глаза закрываются…

Глава 41

— Уже уходишь? — спрашиваю у Марка, который стоит у входной двери.

— Я же говорил, что на работу нужно будет рано встать. Дядька слишком упрямый попался, нужно успеть до вечера его машину сделать. — Оправдывается Марк, а меня изнутри корежит от его оправданий.

Раз так сильно хотел свалить, нужно было делать это еще тише, чтобы я не проснулась.

— Хорошего дня, — единственное, что могу сказать человеку, который сбегает с первым лучом солнца.

— И тебе, — короткая фраза, на которой, я думала, все и закончится. Но нет. — Как освобожусь, позвоню. — Поднимает глаза, и мы встречаемся взглядами.

И его взгляд сейчас такой, будто бы он нагло лжет мне в лицо. Почему-то я абсолютно уверена в том, что он мне больше не позвонит.

— Ага, — вслед отвечаю, и Марк захлопывает дверь моего дома.

Пара секунд забвения, и я возвращаюсь в уже остывшую постель. Заваливаюсь на мягкое одеяло и заматываюсь в него, будто гусеница в коконе. Глаза в потолок…

Вчера у меня в голове столько мыслей было, а сегодня — полнейший штиль. Особо и думать не хочется.

Я запуталась. Запуталась в реальных фактах и собственных домыслах. Я почти не понимаю, что происходит и как дальше быть. И ведь подсказать некому.

Раньше я всегда звонила маме, советовалась. По разным вопросам. Даже когда мне нужен был не совет, а просто разговор. Разговор ни о чем. А теперь и позвонить некому.

У меня вообще никого не осталось.

И этот мужлан с захолустья…

Совсем мне мозги скрутил. И не только мозги. Смуту навел в моей и так не совсем здоровой голове и в сердце.

Хотя он не при чем. Это я инициатор того, что происходит между нами. А вот Марк все закончит…

* * *

Мою посуду и замечаю теть Верин контейнер, который я все же не выбросила в мусорку. Еду из него я, конечно, выкинула, но контейнер вполне себе приличный. Да и женщины ее возраста щепетильно относятся к таким вещам, как контейнеры, банки и тому подобное. Нужно вернуть.

Вытираю руки, хватаю емкость и прямиком к соседке.

В груди — мандраж и щепотка паники. Теть Вера хоть и не симпатизирует мне, но после того, что я вчера узнала, стало ее жаль. Она потеряла сына, столько лет прожила в неведении и под закат жизни узнала правду. Врагу такого не пожелаешь.

Я не знаю, что ей сейчас скажу. Возможно, и ничего, сориентируюсь по ситуации. Но мне к ней нужно, ноги будто сами идут. И это необъяснимая тяга поговорить…

Подхожу к ее калитке, а она нараспашку. Кругом какие-то коробки, сумки. У забора стоит чемодан, которые уже лет тридцать нигде не увидишь. Очень старый.

И первая мысль в голове: «Она что, переезжает?»

— Есть кто дома? — спрашиваю, когда подхожу к крыльцу.

Тут же из дверей выглядывает теть Вера и удивляет меня своей милой улыбкой. До этого момента она улыбалась, но не так. Неприятной казалась. А сейчас будто что-то изменилось в ее лице.

— Пока еще есть, — говорит женщина и выходит на крыльцо. — Мы знакомы? — Слышу странный вопрос, учитывая, сколько всего мы друг другу наговорили за последнее время.

— Вы угощали меня пирогом. — Протягиваю контейнер женщине и по глазам вижу, что она понятия не имеет, о чем я говорю.

— Вы простите, но у меня с памятью беда последнее время. Контейнер узнаю, но вас… — Вижу, что женщина растерялась. Глаза забегали, и у нее такое лицо…

Чувствую, как грудь сдавливает тисками, как становится труднее дышать. И да, я не виновата ни в чем перед теть Верой, но эту вину я пропускаю через себя.

— Ничего страшного. Я Аня, ваша соседка, — пытаюсь говорить вполне обычно, чтобы теть Вера чуть успокоилась.

— А я вот к дочке переезжаю. Не могу уже одна жить. Забирают бабку. Хоть с внуками помогу, пока еще силы есть.

— Может, вам помочь? — зачем-то вызываюсь, и женщина снова мне улыбается так по-доброму, что даже жутко немного.

Я, конечно, не врач, но кое-что о болезнях знаю. И, видимо, сейчас теть Вера абсолютно в реальном мире. Не причитает и не болтает о своем умершем сыне. Мне повезло…

— Да что я буду вас просить, у вас свои дела, наверное, имеются… — Женщина выглядит еще более растерянной, от чего и помочь захотелось сильнее.

— Дел нет. Поэтому командуйте…

Около часа я провела в доме и во дворе соседки. Удивительно, но она меня не спросила ни об отце, ни о доме. Вообще ни о чем. Она больше говорила…

Рассказывала о внуках, о дочери. О том, что прожила в этом доме сорок лет и как она рада, что ее забирают.

Думаю, ей было тут одиноко. По словам отца, они с теть Верой дружили и хоть как-то развлекали друг друга своим присутствием. Но