За раскатами грома - Мария Горная

Громов вёл машину сосредоточенно. Одна рука на руле, другая иногда касалась рычага передач. Ни одного лишнего движения. Он не смотрел на меня — и это было правильно. Сейчас любой взгляд был бы слишком.

— Ты молчишь, — сказал он наконец, не поворачивая головы.

— Я думаю, — ответила я.

— О чём?

Я усмехнулась, но коротко, без веселья.

— Если я начну перечислять, мы до утра не доедем.

Он кивнул, принимая ответ.

В салоне было тепло, но меня всё равно слегка знобило. Не от холода — от отката. От того странного, почти болезненного состояния, когда тело уже успокоилось, а внутри только начинается разбор полётов.

Я вспомнила свои руки. Свои слова. Своё «да».

Я не могла свалить это на случайность. И от этого становилось не легче, а сложнее.

— Если ты жалеешь… — начал он и тут же остановился.

— Я не жалею, — сказала я резко, прежде чем он успел продолжить.

Он бросил на меня короткий взгляд — быстрый, проверочный.

— Тогда что?

Я отвернулась обратно к окну.

— Тогда мне страшно, — честно сказала я. — Не из-за тебя. Из-за себя.

Он ничего не ответил сразу. Только чуть сбросил скорость, когда мы свернули с основной дороги.

— Я не жду от тебя определений, — сказал он наконец. — Ни сейчас, ни потом.

— Я знаю, — выдохнула я. — И это бесит.

Он усмехнулся, почти незаметно.

— Привыкай.

Машина плавно въехала на длинную подъездную дорожку. Фары выхватили из темноты высокие деревья, аккуратно подстриженный газон, фонари по периметру. Дом возник впереди постепенно — не давящий, не показной, а молчаливый, как человек, который слишком многое видел.

Мы вышли из машины. Воздух был прохладным, влажным, пах землёй и травой. Я обхватила себя руками, неосознанно, больше жестом, чем от холода.

Я сделала шаг — и услышала до боли знакомый голос за спиной.

— Маша?!

Я повернула голову и увидев Нику застыла.

Она стояла, опираясь о свою машину, с таким выражением лица, будто готовилась одновременно дать пощёчину и расплакаться. В руках — телефон. На плечах — моя кофта, которую я в свое время забыла у нее в квартире, однако через время она благополучно была самовольно присвоена моей лучшей подругой, чему я была совсем не против.

— Ты… — я растерянно перевела взгляд с неё на Пашу. — Что происходит?

Ника первой пришла в себя.

— Отличный вопрос, — сказала она сухо. — Я бы тоже хотела услышать ответ.

— Ты что здесь делаешь? — вырвалось у меня.

— Я тебя ищу, — резко ответила она. — Потому что ты пропала. На звонки не отвечаешь, я уже не знала что и думать. На работе вдруг ты в отпуске, а тут еще и звонок от незнакомого мужчины, который потом смской кидает адрес в какую-то глухомань.

Я сглотнула.

— Это я написал ей, — ровно сказал Громов держась от нас с Никой в стороне.

— Что? — я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я написал Нике, — повторил он. — Потому что видел, что тебе тяжело.

— Не знаю, чему больше возмущаться, тому факту, что у тебя непонятно откуда номер моей лучшей подруги или тому, что ты не имел права ее в это втягивать, — сказала я жёстко.

— Имел, — спокойно ответил он. — Не решать за тебя. А дать тебе опору. И проконтролировал, чтобы за ней никто не ехал. Так что, вы в безопасности. Я отлично знаю, кто её ищет, — сказал он, глядя не на меня, а на Нику. — И я не позволю, чтобы она осталась одна в таком состоянии.

У меня внутри что-то оборвалось. Между нами тремя на мгновение повисла тишина. Ника медленно повернулась ко мне.

— Маша. Ты в порядке?

Я хотела соврать. Автоматически. Но не смогла.

— Не совсем, — тихо сказала я.

Ника выдохнула.

— Тогда нам нужно поговорить. Наедине.

Я кивнула.

— Давайте зайдем в дом. — сказал Паша. — Там вы сможете все обсудить в спокойной обстановке.

— Ты так просто оставишь нас одних? — язвительно бросила Ника когда Громов открывал входную дверь слегка звеня ключами.

— Да, — спокойно ответил он. — Потому что это не мой разговор.

Громов быстро скрылся где-то в комнатах на первом этаже, только успев кинуть в мою сторону спокойный взгляд. Звук его шагов растворился где-то в глубине дома.

Мы с Никой поднялись на второй этаж, в ту самую комнату, где когда-то был мой ночлег шесть лет назад. Я чувствовала, как напряжение в плечах растёт с каждым шагом. Ника шла молча — и это было хуже любых вопросов.

Она закрыла дверь комнаты и повернулась ко мне.

— Садись, — сказала она.

Я села.

— Теперь говори, — продолжила она. — Что происходит? И, пожалуйста, без «всё нормально».

Я опустила взгляд. А после, набрав воздуха в легкие, выдавала всю информацию на одном дыхании. Я рассказала ей про Крота, который оказался тем еще подлецом убив моего кота, о его угрозах и о том, почему я вынуждена скрываться у Громова. О своих переживаниях, о том как мне трудно даются последние дни и закончила все это одним важным фактом…

— Мы переспали, — сказала я тихо. — По дороге. Это было… моё решение.

Ника не сказала ничего сразу. Только смотрела.

— Да милая. – тихо сказала она сев рядом со мной. Ну ты и влипла. Ты жалеешь?

— Нет, — честно ответила я, не разбираясь к чему конкретно относился вопрос, но в глубине души я все понимала. — Но мне страшно.

— Почему?

Я подняла на неё глаза.

— Потому что это не было бегством. Это было осознанно. И если я это признаю — мне придётся признать, что он мне важен.

Ника медленно села напротив.

— Ты к нему привязалась.

— Я и не отвязывалась. – тихо улыбнулась я.

— И это пугает?

— Да.

Она кивнула слегка приобняв меня за плечи.

— А он?

— Он не давит. Не торопит. И это… выбивает из колеи.

Ника усмехнулась.

— Ты привыкла, что если больно — значит по-настоящему.

Я промолчала.

— Маша, — сказала она мягче. —