Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь - Анелия Чадова

всё произошедшее было ошибкой. Нет, она прижалась к нему ближе и уткнулась носом в его плечо. Её дыхание было ровным, спокойным, а пальцы слегка сжали его руку — будто проверяя, здесь ли он. Не было ни слов, ни объяснений. Только объятия, перемежающиеся ленивыми поцелуями в шею, и взгляды, полные неги и благодарности. И какое-то новое, непривычное чувство — будто всё наконец встало на свои места.

После был совместный душ. Ирина сначала сопротивлялась — бормотала что-то про «вдвоём неудобно», но Захар уговорил её. И оба не пожалели: тёплая вода, прикосновения, смех, когда мыло выскользнуло из рук… Страсть вновь накрыла их, но на этот раз — мягче, неторопливее, как продолжение той близости, что уже была.

Уже позже, спустя пару часов, когда солнце поднялось выше, а в животе заурчало от голода, они наконец выбрались из дома. Первый шаг — и кошка, обиженная их долгим отсутствием, прыгнула Захару на руки. Она уткнулась мордой в его плечо, замурлыкала и принялась перебирать лапами, будто упрекая: «Ну наконец-то! Я уж думала, вы там навсегда остались». Вспомнили и об оставленных вещах возле ворот.

Они ели — кошка свой корм, они — наскоро приготовленную яичницу. Ирина стояла у плиты, а Захар обнимал её сзади, целуя в висок. Яичница чуть не пригорела: они снова увлеклись друг другом, и только запах подгоревшего масла вернул их к реальности. Ирина рассмеялась, выключила огонь, а Захар виновато развёл руками:

— Ну что поделать, если не могу от тебя оторваться.

После ужина они вместе вымыли посуду — не спеша, время от времени сталкиваясь локтями и улыбаясь. Потом устроились на диване с чашкой чая и включили какой-то старый фильм, который оба видели уже не раз. Ирина положила голову ему на плечо, а он накрыл её руку своей. Когда пришло время готовиться ко сну, они делали это так же естественно — будто прожили вместе не один год. Никакой неловкости, никаких вопросов. Только спокойствие, которое раньше казалось недостижимым.

Захар выключил свет и лёг рядом. Ирина повернулась к нему, провела пальцами по его щеке и тихо сказала:

— Знаешь, мне кажется, я никогда ещё не чувствовала себя настолько… на своём месте.

Он улыбнулся в темноте, притянул её ближе и поцеловал в висок.

Ирина устроилась поудобнее, прижавшись к нему спиной, и почти сразу затихла — её дыхание стало ровным, глубоким. Захар лежал, слушая её сонное дыхание и тиканье часов. Он гладил её руку, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Сон пришёл неожиданно — яркий, но не запоминающийся. И вот он проснулся рядом с нею. Сколько он проспал? От силы часа четыре? Но чувствовал себя как никогда отдохнувшим и полным сил.

Приподнявшись на локте, он смотрел на её профиль, подсвеченный первыми лучами рассвета, — на то, как подрагивают ресницы, как чуть приоткрыты губы. Ему хотелось запомнить каждую деталь этого утра. Осторожно, чтобы не разбудить, он провёл пальцами вдоль её плеча, убрал прядь волос с шеи.

Ирина что-то сонно пробормотала, повернулась к нему и, не открывая глаз, прижалась ещё ближе, обняв его рукой за пояс. Захар замер, боясь пошевелиться, боясь нарушить эту хрупкую идиллию. Вместо этого он просто накрыл её ладонь своей и закрыл глаза, вдыхая запах её волос…

В следующий раз Захар проснулся от телефонного звонка. Вздохнув, медленно выплывая из глубин умиротворённого сна, он инстинктивно прижал к себе податливое тело Ирины, зарываясь носом в её волосы. Тепло её кожи, едва уловимый запах шампуня с нотками лаванды — всё это на мгновение заставило забыть о реальности. Его рука сама собой скользнула вдоль её плеча, осторожно коснулась спины, будто проверяя, что она всё ещё здесь, рядом.

Ирина тоже проснулась. Подалась к нему, чуть выгнулась, отвечая на ласку, и тихо вздохнула. Но настойчивый звонок повторился — короткий, резкий, будто ножом разрезавший утреннюю тишину.

— Ответь, — хриплым полушёпотом промолвила Ира, разворачиваясь в его объятиях и целуя в бороду. — Вдруг что-то важное.

Захар на секунду замер, колеблясь. Вместо ответа он нежно провёл пальцами вдоль её скулы, затем слегка коснулся губ — и на мгновение они снова растворились в поцелуе, мягком и неторопливом, наполненном утренней нежностью. Только когда телефон зазвонил в третий раз, он нехотя оторвался от неё и сел на диване, опустив ноги на пол. Дотянулся до шорт, в кармане которых лежал гаджет, и ответил на вызов.

— Да, — коротко бросил он, стараясь говорить тише, чтобы не нарушить хрупкую атмосферу утра.

Ирина, наблюдавшая за ним со счастливой полуулыбкой, сладко потянулась, раскинув руки. К разговору она не прислушивалась — да и не хотела. Ей было достаточно видеть, как он хмурится, кивает, коротко отвечает, а потом, поймав её взгляд, слегка улыбается. В этой улыбке читалось что-то тёплое, почти семейное — будто он делился с ней содержанием разговора без слов.

Она встала, мимоходом поцеловав мужчину в плечо, собрала волосы в небрежный хвост и направилась к выходу. Пусть её мужчина ведёт нужные ему беседы с неизвестным ей собеседником, а она пока приготовит завтрак — и кошку покормит, которая наверняка уже топчется у миски, недовольно мяукая.

На кухне Ирина включила чайник, достала сковороду. Движения были плавными, почти ритуальными — она наслаждалась каждым мгновением этого нового утра. По жилам разливалась лёгкая эйфория, смешанная с чувством глубокого, почти детского счастья. Она невольно улыбнулась, вспоминая, как ещё недавно сомневалась, боялась сделать шаг навстречу этому человеку. Теперь же все страхи казались такими далёкими, такими незначительными.

«Как же хорошо, что я доверилась своим ощущениям», — подумала Ирина, разбивая яйца на разогретую сковороду. Аромат готовящейся еды смешивался с утренней свежестью, проникающей через приоткрытое окно. Где-то вдалеке слышался голос Захара — он всё ещё говорил по телефону, но теперь уже спокойнее, расслабленнее.

Ирина обернулась и увидела, что он стоит в дверном проёме, наблюдая за ней. Хотела улыбнуться ему, но рот не успел растянуться: Захар был хмур и явно чем-то обеспокоен.

— Что случилось? — она отложила лопатку, подошла ближе, коснулась его руки.

— Да так, ерунда, — он тряхнул головой, будто отгоняя мысли. — Просто… мне нужно уехать.

Ирина в растерянности хлопнула ресницами, пытаясь найти хоть какие-то слова. Губы приоткрылись — она хотела иронизировать, отшутиться, но из горла не вырвалось ни звука. Она ожидала совсем другого. Не таким представлялось утро после чудесной совместной ночи…

«Всё? Сказка закончилась? Так быстро? Неужели это всё, на что я заслуживаю?» — пронзила её горькая мысль.

Разумом Ира понимала: у Войнова наверняка возникли какие-то серьёзные