Влюблюсь. Женюсь. Не разведусь - Анелия Чадова

Подойдя ближе, Ирина громко окликнула её:

— Светик!

Подруга вздрогнула, выпрямилась и с недоверием посмотрела на неё, будто увидела привидение.

— Ира? — словно не веря своим глазам, спросила Светлана, не спеша открывать калитку. — Ты? Здесь?

— Я! — самодовольно кивнула Сухорукова, широко улыбаясь. — И где радость? Где объятия? — шутливо поддела она лучшую подругу.

Плаксиенко выронила из рук тяпку, на мгновение замерла, а потом бросилась к ней через дорожку, раскинув руки.

— Ирка! — воскликнула она, стискивая Ирину в объятиях. — Ты почему не предупредила о своём приезде?! Я бы хоть торт испекла, стол накрыла…

— И я безумно рада тебя видеть, — счастливо рассмеялась Ирина, обнимая в ответ и на ходу сбрасывая сумку на траву. — А брат мой где?

— Спит ещё, — махнула рукой подруга, отстраняясь и разглядывая Ирину с головы до ног. — Но… почему ты вдруг приехала? Что-то случилось?

Ирина вздохнула, шутливо покачала головой:

— Совести у него как не было, так и нет, — сказала она с улыбкой. — Когда ты будешь строже, Свет?

— Да пусть спит, — отмахнулась та. — Зато меньше ворчит и суёт свой нос в мои дела. И потом, — она заговорщицки подмигнула, — кто же будет шашлык жарить, если он не выспится? — Светик взяла Ирину под руку. — Что ж мы всё на улице стоим, на потеху соседям? Заходи! Сейчас достану мясо — замариную на шашлык. Наконец-то ты приехала! И рыбу ещё можно достать, она свежая, утром привезли. А ещё у меня есть домашние колбаски — сама коптила, и сыр, в этот раз получился выше всех похвал. Даже твой брат его расхвалил… — оживлённо заговорила она, увлекая подругу за собой во двор.

Будить хозяина они не решились. Лучше пока обойтись без него — хоть поговорить спокойно о своём, без лишних ушей и комментариев.

Светлана, услышав отказ на предложение позднего завтрака, с воодушевлением начала хвастаться своими владениями, минуя пока только дом: просторная летняя кухня, хозяйственные постройки, небольшая живность. С материнской любовью рассказывала о каждой козочке — какая ласковая, какая удойная, какая озорная. Потом с гордостью продемонстрировала цветники, восхищаясь их пышностью, и в последнюю очередь — огород, пределы которого заканчивались недалеко от леса.

Лес завораживал и манил. Высокие сосны, густые ели, проблески солнечного света между ветвями… Ирина с детским нетерпением выпросила разрешения на прогулку туда — но после обеда. Или завтра.

И уже когда они возвращались с огорода, Ирина невольно бросила мимолётный взгляд на соседний участок. Что её привлекло? Возможно, огромный и ухоженный огород соседей, который не мог не вызвать восхищения: ровные ряды капусты, яркие пятна моркови, высокие стебли кукурузы. А ещё приглянулся небольшой сад за домом — там виднелись яблони и груши, усыпанные плодами, ветки клонились к земле под их тяжестью. Дом с этого ракурса почти не просматривался из-за густой зелени, но очертания его всё же угадывались: крепкий, добротный, с черепичной крышей, он выглядел так, будто стоял здесь веками.

Подруга замолчала, задумавшись о чём-то своём, и, когда они практически вернулись во двор, до их слуха отчётливо донеслось чьё-то возмущение. Резкий женский голос разносился по округе так громко, что не обратить на него внимания было просто невозможно. Он звучал резко, отрывисто, с нотками раздражения, будто кто-то уже давно копил недовольство и наконец дал ему выход. Ирина невольно вздрогнула, останавливаясь, а Светик удручённо вздохнула, почему-то посмотрев на неё так, будто в чём-то провинилась.

Удивиться и задать наводящий вопрос Ирина не успела: её опередил мужской голос, который в этот раз прозвучал достаточно громко, чтобы они его расслышали. Ира, сразу же узнавшая его, так и осталась стоять с приоткрытым ртом, застыв на мгновение. Взгляд её метнулся к подруге — в глазах читался немой вопрос, почти упрёк. Светик виновато опустила взор, избегая смотреть в лицо Ирине, и нервно сжала край фартука.

Что ж, Сухорукова не гордая — и сама может прекрасно узнать то, что жаждет знать. Решимость вспыхнула в ней внезапно, словно искра. Стремительно подавшись вперёд, она миновала двор и уже в следующую минуту оказалась перед соседскими низкими воротами.

Ругающихся с её места было прекрасно видно: двое стояли посреди двора — пожилая женщина с раскрасневшимся лицом, и мужчина, паррирующий ей. Их голоса доносились отчётливо — резкие, прерывистые, полные взаимных обвинений. Но Ирина почти не вслушивалась в слова. Всё остальное её в этот момент не волновало — только голос, который она узнала, и тайна, что теперь казалась ещё ближе, но всё ещё недосягаема.

Она замерла на мгновение, прислонившись к деревянному столбу калитки, и невольно задержала дыхание, пытаясь уловить каждое слово.

Светлана подошла к ней спустя минуту — тихо и нерешительно, словно боясь спугнуть. Осторожно коснулась её плеча, привлекая внимание.

— Пойдём, я тебе всё объясню, — шёпотом попросила она, заглядывая Ирине в глаза.

Но Сухорукова только повела плечом, показывая, что слышит, но уходить не собирается. Её взгляд по-прежнему был прикован к сцене за воротами. «Раньше нужно было откровенничать, — мысленно отметила она. — А теперь я сама всё узнаю».

— Ир, ну пожалуйста, — попыталась надавить на жалость Светик, чуть сильнее сжимая её плечо.

Однако та была поглощена интереснейшим занятием: наблюдением. Сварливую женщину можно было бы назвать красивой — несмотря на возраст, осанка у неё была идеальная, стильная причёска аккуратно обрамляла лицо, лёгкий макияж подчёркивал черты, а явно дорогой наряд говорил о статусе. Но всё впечатление портил рот, искривлённый в гневе, и резкие, отрывистые слова, которые с него слетали.

Из потока брани Ирина без труда поняла, что женщина — мать Войнова. А причина ссоры — её второй сын.

«Захар обидел безвинное дитятко? — пронеслось в голове у Ирины. — Нехороший какой! Но когда успел, если находился не здесь? А… Всё время обижает, выходит. Теперь понятно».

Она невольно нахмурилась, пытаясь сложить кусочки головоломки. Взгляд скользнул по фигуре мужчины — вся его поза говорила о силе и уверенности. Широкие плечи не согнулись под натиском упрёков, спина оставалась прямой, а голова — высоко поднятой. Он явно не трепетал и не собирался уступать.

Гнул свою линию твёрдо, почти упрямо, рычал в ответ короткими, резкими фразами. С каждой секундой его голос звучал всё жёстче, жилы на шее вздувались. Казалось, он уже был на грани: ещё немного — и сорвётся на крик, выплеснет весь накопившийся гнев.

Ирина невольно задержала дыхание, наблюдая за этой схваткой характеров. В воздухе повисло напряжение — ощутимое, почти осязаемое. Она ловила каждое движение, каждый взгляд.

«Хотя ничего