Укроти меня - Камилла Айсли

“ Я и не говорю, что это так, ” вмешивается Хьюз, по-прежнему спокойный. “ Но факты очевидны. Джордан провоцировал как словесно, так и физически”.

Теперь директор смотрит на Риса, и выражение его лица немного смягчается. “ Тем не менее, Рис, самооборона применима, когда твоя жизнь в опасности. Отвечать на насилие еще большим насилием - это не свобода для всех”.

Рис немного сдувается, плечи опускаются.

Хьюз переключает свое внимание на меня и Биманов. “Я решил не отстранять ни одного из мальчиков. Оба принесут друг другу извинения и посетят специальный двухчасовой семинар по ненасильственному разрешению конфликтов на следующей неделе ”.

Я заговариваю, голос срывается от неверия, что с ними обращаются так, будто они разделяют вину. “Разве в школе не должно быть семинара о том, как не оскорблять семьи других детей?”

Директор Хьюз переводит взгляд на Фэй, и у меня складывается отчетливое впечатление, что она уже предлагала это и была отвергнута. Мускул на ее челюсти напрягается, подтверждая мои подозрения.

“Мисс Роуз выражала аналогичные опасения”, - неохотно признает Хьюз. - Она будет работать с нашим консультантом по программе эмпатии и инклюзии.

Конечно, так и есть. Потому что Фэй на самом деле наплевать на этих детей, в отличие от администраторов, которые просто хотят поставить галочки и избежать судебных исков.

- А теперь, - говорит Хьюз, поворачиваясь к мальчикам, - пришло время принести вам извинения.

Рис смотрит на меня, и его глаза говорят: Это чушь собачья, пап. Так и есть. Он не должен извиняться за то, что защищался. Но мир устроен не так.

- Давай, приятель, - уговариваю я.

Рис поворачивается к Джордану, его маленькая челюсть сжата от упрямой гордости Эванса. “Прости, что я ударил тебя. И назвал тебя ослом.

“ Джордан? Подсказывает Хьюз.

Джордан бормочет что-то неразборчивое.

- Громче, пожалуйста, - упрекает Хьюз.

- Извини, что я тебя ударил, - бормочет Джордан.

“ И? Директор раздраженно фыркает.

Лицо Джордана заливается краской. - И прости, что назвала тебя плаксой и сказала, что твоя мама бросила тебя.

Каждое слово - это еще один удар ножом в грудь. Мои руки сжимаются в кулаки, и мне приходится приложить сознательное усилие, чтобы расслабить их. Ризу не следовало слышать эти слова ни разу, не говоря уже о втором.

Рис молчит; он кивает, уставившись на свои колени.

“Хорошо”, - говорит Хьюз. - Вы оба останетесь здесь, со мной, пока ваши родители обсудят с вашими учителями дальнейшие шаги.

Джули и Форд Биман уходят первыми вместе с учительницей Джордана. И я выхожу вслед за Фэй из кабинета директора.

Она закрывает за нами дверь, затем поворачивается ко мне лицом, скрестив руки на груди, с суровым выражением лица.

О-о-о. Мне знаком этот взгляд.

Меня сейчас разобьют.

Или, как назвал бы это Реми, отшлепал.

15

ФЭЙ

Я веду Райдера по коридору прочь от кабинета директора.

Он сегодня очень пыльный. Как будто он прискакал прямо с полигона в мою школу. И на нем ковбойские штаны или более короткая версия классических с бахромой. Кожа обтягивает его бедра, застегнутая поверх поношенной джинсовой ткани с бахромой, доходящей до голенищ облепленных грязью ботинок.

От него ужасно пахнет.

Лошадь, пот, кожа и земля - сочетание, которое должно заставить меня сморщить нос и отступить назад. Вместо этого я хочу наклониться к нему. Вдохни его и узнай, насколько сильнее эта вонь проникает ближе к коже.

Мне нужен экзорцизм. Я бомба похоти, готовая взорваться. Но прямо сейчас ему это не нужно. Ему нужно провести жесткий разговор с учительницей своего сына, который ему не понравится.

Я сдерживаю любые беспорядочные мысли, которые возникают в моем мозгу, и сосредотачиваюсь на сложной теме, которую нам нужно обсудить.

Я останавливаюсь у своего класса и открываю дверь для Райдера. Он протискивается внутрь, собираясь встать у первого ряда парт. Его отношение сильно отличалось от того, когда он появился на прошлой неделе, весь такой обаятельный и с украденным печеньем. Его руки уперты в бедра, он принимает оборонительную стойку, а взгляд грозный.

Едва я закрываю дверь, как Райдер переходит в атаку, заговаривая прежде, чем я успеваю заговорить.

“ Тот парень сам напросился. Его голос звучит настороженно. “ Ты слышал, что он сказал о матери Риса. И он нанес первый удар. Мой сын защищался”.

“ Учить Риса, что можно нанести кому-то ответный удар, если он нападает первым, - не лучший сигнал для отправки. Я сохраняю свой голос ровным, профессиональным, хотя часть меня хочет согласиться с ним. Этот парень Джордан был жесток. - Но это не то, о чем я хочу поговорить.

На его лице мелькает замешательство. - Тогда что?

Я перевожу дыхание, зная, что сейчас ткну Папу Медведя. - Вы когда-нибудь говорили со своим сыном о его матери?

Все тело Райдера замирает, плечи расправляются, как будто он готовится к драке. Его челюсти сжимаются так сильно, что мышцы проступают под кожей. Эти сумеречные глаза темнеют до полуночи.

“Что это должно означать?” Вопрос резкий, опасный.

“ Это сложная тема, я знаю. Но вам с Рисом нужно поговорить об этом сейчас, когда он достаточно взрослый” чтобы задавать вопросы. Я остаюсь нежной, но твердой. “ Рис видит, что у большинства его одноклассников есть матери. Для него нормально задаваться вопросом, почему он этого не делает, где его мать и что случилось ”.

“ И что я должен ему сказать? Его слова звучат грубо. “ Что его мать не хотела иметь с ним ничего общего? Что у нее даже не хватило порядочности задержаться здесь достаточно долго, чтобы он запомнил ее лицо? Он в ярости указывает на дверь. “Потому что то, что сказал парень, правда, она бросила его, как будто он ничего не значил”.

Он зол, да. Но обида Райдера глубже, чем его ярость, опустошая его изнутри. Каждый мускул в его теле напряжен под тяжестью того, что он не может изменить — того, что он не смог спасти. Я могу только представить, каким беспомощным он, должно быть, чувствует себя перед лицом того, что сделали с его ребенком, и что он не может контролировать. Сейчас, глядя на него, я чувствую себя такой же бессильной, неспособной унять эту боль.

“Я не знаю, как ответить на эти вопросы”, - продолжает он, проводя рукой по своим пыльным волосам. “Как мне объяснить семилетнему ребенку, что иногда люди