Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

— Вот как. Бактерии, выделяющие особый фермент. — Лилия уставилась на меня то ли с благодарностью, то ли с восхищением. — Мой консервант тоже содержит ферменты. Осталось сделать так, чтобы они не подрались. Я думала, что в ее чашках Петри мои образцы… и стащила всего два.

Ее лицо приблизилось на неприличное расстояние, и губы шевелились недалеко от моих:

— Что ты хочешь там увидеть?

— Как новые технологии освобождают людей.

— Каждый в нашем исследовательском центре — добровольно.

— Тем не менее.

— А ты? — Лилия невесомо скользнула липкой помадой по моей щеке. — Добровольно? Ты здесь только ради той вампирши. Так ведь, Радомир?

— Эдита хочет затащить ее в Золотой город. Вампирица — мой пропуск.

— Мы даем вампирам пищу. А в Золотом городе алхимики растащат Северину на куски.

— Пусть так. — Собрался с силами, чтобы произнести твердо, но голос предательски охрип. Я закашлялся.

— Почему? — Лилия спросила так, что я понял, речь не о моем желании передать поганку на опыты старикам.

«Почему не я?», «Почему она?», «Почему ты влюбился в убийцу?», «Почему тебе не нравится вся из себя умная охотница?» — столько смысла в одном слове. Столько оттенков в интонации. Столько правды в напряженных руках и дрогнувших губах. Но как ответить на вопрос, который всегда ставит в тупик, ведь не имеет четкого ответа?

— Биохимия, — ляпнул глупость, с которой внутренне не соглашался. — Интересная наука. Но алхимия куда занимательнее, согласна? Думаю, причина в алхимии. Ведь инстинкты вампиров подчинены именно ей. Как и моя жизнь. Я здесь только благодаря алхимии.

— Как и вампиры, — кивнула Лилия, но вместо того, чтобы отпрянуть, накрыла мой рот поцелуем. Я застыл, позволяя ей понять, что не откликнусь. Не смел оттолкнуть, чтобы не разозлить. Ее ресницы защекотали щеку, когда она наконец отодвинулась и без капли смущения заявила: — Подумала, вдруг почувствуешь разницу. Не понравилось и ладно.

— Едем, — поманил ее к мотоциклу.

Harley фыркнул, принимая вес двух пассажиров. Крупные руки охотницы обвились вокруг моей талии и сжались до побелевших костяшек. Полная грудь прижалась к спине, даже через толстую кожу куртки и теплый свитер я ощущал, как часто она вздымалась.

— На перекрестке прямо, на следующем направо, — выдохнула Лилия. Слова едким туманом забрались под шлем.

И все-таки ей не было все равно. Она тщательно сдерживала настоящие эмоции, чтобы казаться высокомерной и безразличной ко всему человеческому. Ей лишь хотелось выглядеть лучше и выше других, особенно поганцев. Но внутри, скукожилась обычная девчонка. Та, которую заперли за высоким бетонным забором.

Мы подъехали к полигону, на котором прежде часто тренировали Мецтли. Его тоже скрывал подобный забор.

— И почему сразу не встретились тут?

— Тут я не имею права на личную жизнь.

Тренировочные площадки и ангары с оружием остались позади, как и вход в подземный бункер с алхимической лабораторией. За рядом теплолюбивых туй прятались однотипные двухэтажные виллы.

— Все дома и лаборатория соединены между собой тоннелями. И вход в Золотой город тоже тут, — так просто рассказала Лилия. — Для семьи Белоусовых, разумеется. У тебя вон свой погреб. И думаю, ты замечал по городу метки. Около старых фортов и ворот. Под каждой башней есть проход в подземелье. Знак омелы надежно скрывает любые двери от простых людей и вампиров.

— Запирающий-двери, — задумчиво пробормотал я. — Мне не сразу открылись тайные лазы. Только после того, как собака слопала ягоду.

— Бухгальеры умнее, чем обычные псы. И у нас с ними ментальная связь. Призову Крону мысленно, и она явится сюда с любого конца города. Вот и Мецтли чувствовала, как помочь.

Парадное крыльцо довоенной вилы украшала небольшая балюстрада. Дождевые капли цеплялись за алхимический символ над аркой двери, обволакивали мерцающей пленкой.

— Вампирам кажется, что это простая латынь, — кивнула Лилия. — А вместо двери они видят сплошную стену. — Она вынула из-за пазухи кулон и прижала к углублению в замке на уровне груди. — Проходи. Сейчас тут пусто. Производство внизу. А до вузовской лаборатории по подземному коридору рукой подать — без пробок и светофоров.

— И до моего погреба можно дойти?

— Можно. Только лучше по карте.

Ага. Неужели у Руслана есть доступ к охотничьему подземелью? Вряд ли его приветствуют у парадных ворот и показывают полигон.

Старый дом неуютно кутал тишиной. Шаги эхом отскакивали от глянцевого пола. За вазой с гигантским засушенным борщевиком, украшавшим холл, прямо под лестницей пряталась дверь. Крутые ступени уводили вниз. А Золотой город больше не казался веселым санаторием для стариков.

Вот же он! Реальный город с настоящими улицами-переходами, лабораториями, уютными алхимическими погребами и прочими комнатами. Сколько еще охотничьих семей я найду в подземелье?

— Максим Андреевич опрометчиво пустил Руслана. Глава вампиров на территории охотников, как козел в огороде, — подметил я вслух. — Золотой город в большей опасности, чем я думал. А мать, как обычно, говорила излишне загадочно. На самом же деле все просто.

— Отец хочет попасть в сердце города, — пожала плечами Лилия. Мы выбрались в мрачный коридор с запертыми на засовы металлическими дверями. — Вампиры не будут слоняться здесь бесконтрольно. Мы готовим армию дрессированных мышек. И ты либо с нами, либо останешься здесь.

— Святое железо!

— Именно оно. Ни один поганец не дотронется до створки.

Доверие к словам Лилии тут же испарилось, как вампир от алхимического порошка. Из-за двустворчатой двери со стеклом в конец коридора показался Руслан. Я сразу узнал всклокоченного поганца, а когда он гаденько улыбнулся, чуть не сорвался с места. Сдержался, стиснул зубы.

Какого тухлого помидора он тут забыл? Его же взял на себя Тристан!

Глава 8. Непривычный обед

Тристан: паб «Алхимия»

Отпустил брата? Отшил Алису. Мать. Столько лет не думал о матери, вычеркнул из воспоминаний, спрятал в дальний угол, где она скукожилась размытым багровым пятном.

Разбрасываюсь всем, что мне дорого. Не ценю?

Нет, я долгие годы плыл по темному, как воды Преголи, течению жизни. Стремился к новому, следил за развитием технологий, учился, исследовал, познавал. Подмечал силу и слабости людей, перенимал себе то, что казалось наиболее ценным, отбрасывал ненужный мусор. Обманывался, будто постоянное стремление к совершенству возвышало меня над другими. Нет, не развитие как таковое смысл почти бессмертной жизни. Я научился понимать других лучше их самих, но до сих пор не понял себя.

Отчего-то ноги сами понесли меня к лучшему изобретению этого века — комфортабельному электромобилю. Хотя, я до сих пор считал, что отказ от паровых машин — глобальная манипуляция нефтедобывающих компаний. Вместо дешевого топлива и воды людям подсунули двигатели внутреннего