Бывший, которого невозможно заблокировать - Мариэль Сальвия

В кофейню отправились вчетвером. Мира, Соня, Рыбаков и его молодой напарник. Бариста Даша, увидев делегацию, заметно занервничала, её невинная, как ей казалось, услуга оборачивалась полицейским расследованием.

— Расскажите подробно о мужчине, который утром заказал кофе для этой женщины, — попросил Рыбаков, раскрывая блокнот, и к его чести, не рассматривающий во все глаза цвет волос и татуировки девушки, как делали люди его поколения. — Внешность, манера говорить, любые особенности.

Даша, нервничая под пристальными взглядами, повторила всё то, что рассказала Мире ещё утром.

— Может быть он представился? — неожиданно спросил Воробьёв.

— Да. — Даша растерянно кивнула. — Как же я могла забыть такое. Сказал, его зовут Марк. Что он давний друг Миры.

Никакая родная и любимая кофейня своим теплом и светом не могла остановить рвущийся изнутри ледяной шар. Марк. Тот самый, что дважды выдёргивал её из-под смерти, грел замёрзшие руки в переулке, поцеловал. Он хотел её отравить? Можно придумать способ проще, для человека, которого не видят камеры, это не составит никакого труда.

— Даша, ты уверена? — Мира отчаянно цеплялась за возможность ошибки. — Может, неправильно расслышала?

— Нет, я абсолютно уверена. — Даша посмотрела на неё с искренним недоумением. — Он произнёс «Марк» очень чётко. Дважды повторил, чтобы я точно запомнила, но у меня вылетело утром из головы. Даже странно, обычно у меня хорошая память.

Глава 16. Новая встреча

Мира стояла посреди кофейни «На углу» и не могла пошевелиться. Пол под ногами казался зыбким, как болото, ступишь в сторону, и потонешь. Только вот Мира этот шаг уже сделала.

— Спасибо за информацию. — Капитан Рыбаков записал финальные пометки. — Мы свяжемся с вами, если понадобятся дополнительные показания для протокола.

Даша кивнула, всё ещё растерянная от того, во что превратилась, как ей казалось, невинная дружеская услуга. Вот и доверяй теперь людям.

Полицейские вышли из кофейни вместе с Мирой и Соней.

— Мы возбудим дело по факту покушения на отравление, — сообщил Рыбаков на прощание. — Попробуем установить личность. Но с учётом истории с обрушением лесов, где камеры вообще никого не зафиксировали… боюсь, расследование окажется весьма необычным. Маньяки бывают изобретательны. Всего вам хорошего, девушки.

* * *

Ближе к вечеру позвонил Рыбаков и по тону его голоса Мира поняла, что капитан звонит не с новостями, а с проблемой.

— Мы изъяли записи камеры в кофейне, — доложил капитан. — Камера над стойкой, рабочая, качество приличное. Время визита вашего… заказчика бариста назвала точно, по чеку.

— И что на записи?

Слышно было, как капитан барабанит пальцами по твёрдой поверхности.

— Ничего, — сказал он наконец. — В смысле — никого. Бариста Даша стоит у стойки, разговаривает, поворачивается к кофемашине, готовит напиток. Ставит чашку. Денежные купюры ложатся на блюдце. А второго человека в кадре нет. Стойка пуста, Мира Александровна. Всё время записи нахождения там предполагаемого отправителя.

— Как это возможно? — Мира нащупала рукой спинку стула, чтобы опереться и присела на него.

— Я надеялся, вы мне скажете. — В голосе капитана впервые за всё их знакомство прозвучала не профессиональная усталость, а простая человеческая растерянность. — Запись без склеек и вмешательств, как тогда. Девочку вашу, Дашу, теперь по-хорошему надо проверять на дачу ложных показаний. Только вот я много лет допрашивал разных людей и вижу, что она не врёт, она его видела. И голос, и пальто старомодное, даже как он дважды имя повторил. А камера помнит пустую стойку и чашку, которая… — Рыбаков осёкся. — В общем, я это в рапорт писать не буду. И вам не советую никому рассказывать. Дело я не закрываю, но, между нами говоря, я больше не понимаю, кого мы ищем.

Капитан положил трубку, а Мира ещё долго сидела, глядя на телефон. Тот, кто оставил ей отравленный кофе, не отражался в камерах, точно так же, как и Марк. Марк, который дважды выдёргивал её из-под смерти. Который грел её руки и просил уехать, потому что она в этом городе не в безопасности. Он же или кто-то иной, назвавшись этим именем, оставил ей отравленный кофе.

— Это просто не сходится, — произнесла она вечером, сидя напротив Сони за кухонным столом. — Зачем называть настоящее имя, если пытаешься убить? Логичнее выдумать чужое и не оставлять улик.

— Может, он настолько самоуверен, что не боится разоблачения. Он так над нами потешается — Соня была мрачнее тучи. — Раз даже камеры его не фиксируют, то, чего ему бояться закона. А может, он хочет, чтобы ты знала, кто за этим стоит. Психологическая игра. Для сталкеров это в порядке вещей, он от этого ещё своё удовольствие получает.

— Но зачем тогда спасать меня два раза, если его цель меня убить? Предотвращать одни опасности, чтобы создавать другие, в этом нет никакого смысла.

— Демонстрация власти. — Соня помолчала. — Показать, что твоя жизнь и смерть целиком в его руках. Может помиловать, а может казнить, по собственному усмотрению.

Ночь прошла беспокойно, Мира постоянно просыпалась, а когда вновь погружалась в сон, её одолевали сюрреалистичные картины подсознания, там были парящие обручальные кольца с надписью, и лицо Марка, то тёплое, то холодное, то чужое, будто два разных существа боролись за одну и ту же внешность, и захватывающий дыхание полёт среди шпилей черного дворца.

* * *

Утром на полпути к мастерской Миру накрыло знакомое, необъяснимое ощущение чужого присутствия, то самое, которое она за эти недели научилась распознавать безошибочно. Она тут же остановилась и обернулась, уже зная, что увидит именно его.

Марк стоял в нескольких метрах позади, в неизменном чёрном пальто, со спокойным, внимательным лицом, которое сейчас, на фоне бури в её собственной груди, выглядело почти издевательски безмятежным.

— Мира. — мужчина направился к ней навстречу. — Нам нужно поговорить. Я почувствовал...

— …Почувствовали? — Голос Миры дрожал от ярости, копившейся всю беспокойную ночь. — Как удобно. Вы вдруг что-то почувствовали, а когда травили меня ничего не ёкало?

— Что ты сказала? — Марк замер в полушаге от неё.

— Что за цирк? Вчера вы заказали кофе и добавили в него яд. В мой кофе. Ваш яд. Ещё дважды повторили имя, чтобы бариста его запомнила Вы хороший актёр, такое натуральное удивление. Но вы переигрываете. Я вам не верю.

— Мира… — Марк шагнул ближе, но она, ударив его по рукам, резко отскочила.

— Даже не пытайтесь. — Слёзы жгли глаза. — Знаете, что хуже? После того дурацкого поцелуя в переулке я начинала думать, что всё это, может быть, правда. Что вы меня защищаете. Какая же я была наивная дура!

— Я не пытался тебя отравить. Клянусь. Я даже никогда не был ни в