Сердце стаи - Мариана Запата

В эти особые ночи мне всегда было сложнее, чем обычно, заснуть – вот почему я не спала, когда услышала, как кто-то большой бродил в кустах возле моего автофургона. К тому моменту я прожила в этом национальном парке двое суток, и первым, что сообщил сотрудник, оформлявший меня, стало: «Остерегайтесь койотов».

Животные меня не беспокоили. Косо поглядывала я на всех остальных, кто передвигался на двух ногах, – по крайней мере, до тех пор, пока не узнавала их получше. В мире хватает хороших людей, и тем не менее мне всегда казалось, что плохих насчитывается в десять раз больше.

Хотя, по правде сказать, сперва я не особо задумалась о шорохах снаружи. К тому моменту я безвылазно прожила в автофургоне почти три года, так что слышала и повидала многое. В основном я предпочитала останавливаться на туристических стоянках, нежели посреди глуши. Иметь возможность подключиться к электросети и без проблем слить баки с использованной водой – роскошь, без которой мне не нравилось жить. Доступ к Wi-Fi, душ, не стесненный крохотной кабинкой, и прачечная? Возжелай я суровой жизни, могла бы жить в палатке, но я была не настолько неприхотливой. Мне слишком нравилось кондиционирование воздуха, а в шестиметровом автофургоне, который я возила за своим пикапом, предостаточно места для одного человека.

Вот почему в ту ночь я находилась на стоянке для автофургонов национального парка в Аризоне, где забронировала себе место на целый месяц вперед. В зависимости от того, насколько мне нравилось то или иное место, а также от возраста окружавших меня людей, я иногда оставалась на месяц или два. Порой и на три, если среди прочих критериев оставалась такая возможность.

В тот день ранее я выходила и случайно услышала, как одна пара через два места от меня вела следующий рассказ: они уверены, что накануне ночью, в ту самую ночь, когда сюда приехала я, они слышали волка.

Это оказался не волк, но они не поверили бы мне, скажи я им правду. Мой нюх не отличался остротой – чего не скажешь о моем ночном зрении. В темноте по округе крался чупакабра, который держался подальше от моего фургона, пока, наконец, не нашел дорогу обратно к запасному колесу, из которого и вылез. К тому времени, когда я проснулась на следующее утро, фургон с номерами штата Нью-Мексико уже уехал.

Я не восприняла это на личный счет. Я занималась заменой эластичной лески, на которую были нанизаны бусины моего браслета, когда заметила его. Я не планировала заставлять его сбегать.

Так что, если честно, когда шорохи в ту ясную ночь возобновились, я не придала им значения. Я не знала, какие именно хищники обитали в том регионе, но посчитала, что это вполне мог быть и койот. Только когда я услышала скрип ступеньки, за которым последовал легкий толчок в дверь моего фургона, я села на кровати, втиснутой в пространство в передней части автодома, и прислушалась. Эта ступенька скрипела, только если на нее вставал кто-то размером с человека или крупнее.

Волоски на моих руках поднялись дыбом.

В следующий миг моя грудь наполнилась ощущением магии, похожей на мою, которое я испытывала рядом лишь с одним другим созданием – моим соседом. Это был лучший способ описать то, как я чувствовала других существ. Незримый толчок – привет – даже давление. В большинстве случаев это ощущение как бы шептало: «Этот человек немного похож на тебя». Тогда как в случае с этим созданием это больше походило на крик через всю комнату: «ПРИВЕТ, ПРИВЕТ, ПРИВЕТ».

Поразительнее всего было то, что я смогла унюхать его магию. Сладкая и сильная, она запустила во мне какой-то зуд. Я бывала в местах, где листья деревьев усыпаны волшбой, где она растворена в воде, наполнявшей реки и ручьи, невидимая для большинства, но только не для тех, кто хранил ее тайны.

Но я никогда не ощущала ее так, как тогда, может, потому, что она находилась так близко. Я никогда не была ближе, чем в трех метрах, от соседа, когда он давал волю всей своей силе, чтобы все соседи почувствовали ее. В тот момент от магии у меня закружилась голова. Мое сердце заколотилось быстрее, чем обычно.

И когда каждый инстинкт в теле вздрогнул в ответ на того, кто находился снаружи, я услышала:

– Дитя, – прошептал тихий голос незнакомки, которая говорила прямо в моей голове.

Я встала на ноги – в ответ моя собственная магия, пробудившись, забурлила в груди, защекотала нос, горло, позвоночник и каждое нервное окончание, отходившее от него. Я не знала, что найду, когда подкралась к двери, ведущей наружу.

– Кто здесь? – прошептала я, полностью осознавая, что я не вообразила себе этот шепот в голове. Единственный голос, который звучал похоже и ощущался так же, я слышала во сне, но этот был другим.

И я знала, что не спала. Даже если голос затих, магия все равно осталась.

Впервые как минимум за десять лет я испытывала что-то среднее между страхом и обеспокоенностью, когда потянулась к задвижке и открыла дверь, чертовски хорошо зная, что того, кто был снаружи, не остановили бы ни алюминиевый корпус, ни обшивка из стеклопластика.

Приготовившись, я широко распахнула дверь.

Я повидала многое. Бугименов и сирен. Серого человека и гарпий.

Я знала мужчину, который по желанию мог превращаться в грифона, и женщину, которая однажды в баре рассказала мне о том, как затащила одного мужчину в океан, где было так глубоко, что его тело не понимало, как справиться с давлением.

Мои родители никогда не стеснялись рассказывать истории о существах, которых они остерегались, когда росли, и которых почитали их родители, вроде Кукулькана и Хунаб Ку… среди прочих.

Я мало чего боялась по-настоящему, но мощь магии, которая незамеченной прокралась на стоянку, была на грани постижимого. Только несколько месяцев спустя я поняла, что она сделала это намеренно. Волшебное существо позволило мне почувствовать, на что оно способно, чтобы выманить наружу, как любопытную дурочку, которая обычно умирала в начале фильма ужасов.

И вот почти сразу после полуночи в полнолуние в мае, несмотря на силу настолько великую, что я засомневалась, а стоило ли мне вообще выходить наружу в попытке найти источник этой магии, мое чутье все равно смогло уловить крохотный