Летние занятия - Пенни Л. Чепмен

Я вслушивалась в мелодию «Amber Run — I Found», уставилась на свою пробковую доску и надеялась отыскать среди всех фотографий моего «когда-нибудь-в-будущем» решение этого хаоса. Но в этот раз снимки не утешали — казалось, они насмехаются надо мной. Словно говорят: «Мы — все, что у тебя осталось. Фотографии чужих собак и домов. Ничто из этого не настоящее. Ничто никогда не будет твоим».

— Да пошли вы, — я резко поднялась и вытащила телефон из кармана. Блокировка звонков от мамы была снята несколько дней назад. Во время реабилитации пациентам в первые недели не разрешали ни звонить, ни принимать посетителей, им нужно было сосредоточиться на терапии. Меня это устраивало, не хотелось с ней разговаривать. Это было несправедливо, но каждый разговор с ней отнимал у меня силы. После него я обычно чувствовала себя измотанной и опустошенной.

Но сегодня у меня появилась надежда. Если я узнаю, что она на правильном пути, это, возможно, хоть немного снимет груз с моих плеч.

Я нажала на кнопку быстрого набора и зажала телефон между щекой и плечом, чтобы снять джинсы и надеть шорты. В университете я носила только длинные брюки: я жила у Хантера и не платила за жилье. Так или иначе, я должна была хоть как-то ему соответствовать.

Телефон прозвонил несколько раз, затем она взяла трубку.

— Привет, мам, — я застегнула последнюю пуговицу на шортах и зашагала по комнате.

— Джей-Джей, как здорово, что ты звонишь. Все в порядке? — она звучала отдохнувшей и счастливой, и я немного расслабилась.

— Все отлично, мам. Как ты себя чувствуешь? — Ничего из этого не было правдой, но если бы она узнала о проблемах с нашим домом или неоплаченных счетах за электричество, это отбросило бы ее назад. Я не могла рисковать. Но уже не в первый раз я задавалась вопросом: как все это будет работать, когда она вернется?

Мама рассмеялась:

— Ну, я леплю из глины, и арт-терапия тоже доставляет удовольствие. Немного напоминает детский сад, но, к счастью, дрожь прошла, становится легче.

Мне хотелось бы сказать то же самое о себе.

Я подошла к окну. Соседка Хантера, миссис О'Мэлли, поливала цветы в своем саду и помахала мне. Я улыбнулась и подняла руку:

— Звучит здорово, мам.

— С тобой точно все в порядке? Ты звучишь грустно.

— Я просто устала.

— А, вот оно что, Джей-Джей, — она сделала паузу. — Мне стоило сказать раньше, но я не хотела тебя беспокоить, а потом забыла. Два месяца назад пришла квитанция из Пасифик-Бей, и я…

— Из универа? — мой пульс внезапно участился. — Ты ее оплатила?

Я услышала, как она вздохнула на том конце линии, и замерла. Стены словно сдвинулись ближе, мне стало нечем дышать.

— Я… Мне очень жаль.

— Сколько?

— Джей-Джей, может, тебе стоит найти вторую работу?

Слезы покатились по моим щекам. Я покачала головой, надеясь, что это просто кошмар и я вот-вот проснусь. Мое обучение было для меня самым важным. Это был мой шанс, мой выход, возможность начать другую жизнь.

— Сколько?

— Две тысячи.

— У меня полная стипендия.

Она вздохнула:

— Я забыла подать новый запрос на проверку.

Я открыла окно, потому что мне казалось, будто я задыхаюсь. Солнечные лучи согревали кожу, но не могли прогнать холод, разливавшийся внутри.

— Ты могла бы хоть раз обо всем позаботиться, — я закрыла глаза. — Всего один чертов раз, и даже это у тебя не получается.

— Мне очень жаль, — мама снова вздохнула; на заднем плане я услышала чей-то голос. — Мы разберемся с этим позже, хорошо? Мне пора на терапию.

Не говоря ни слова, я повесила трубку и швырнула телефон на кровать.

Иногда казалось, что все мироздание сговорилось против меня. Будто оно не готово подарить мне хотя бы крупицу счастья в этой проклятой жизни.

Я стиснула зубы, шмыгнула носом и вытерла слезы с лица. Мой взгляд упал на пробковую доску и на одну из записок, которую я прикрепила между фотографиями:

«Ты не можешь контролировать неудачи, но только ты решаешь, как с ними справляться».

И хотя я чувствовала себя безнадежно, я расправила плечи и вышла из комнаты. Мне срочно нужно было навести порядок.

Я постучала в дверь Тэмми и открыла ее еще до того, как она ответила. Она сидела, скрестив ноги, на кровати и что-то набирала в телефоне.

— Чего ты хочешь? — спросила она, не поднимая глаз.

— Попросить прощения.

— За то, что за моей спиной флиртуешь с моим отцом?

Я села рядом с ней и забрала у нее телефон:

— За то, что не принесла тебе мороженого.

— Это не смешно, — она нахмурилась. — Ты плакала?

Я не хотела говорить о своих проблемах, пока она злилась на меня, но я нуждалась в ней. Мне нужен был кто-то, рядом с кем я могла позволить себе на мгновение проявить слабость.

— Ничего не случилось и ничего не случится. Твой отец хороший, и да, он отлично выглядит, но я бы никогда намеренно не причинила тебе боль, Тэмми.

— Но он тебе нравится, да?

Я не хотела ее обманывать, но правда никому не принесла бы пользы.

Дело было не только в этом. Каждый раз, когда я его видела, сердце колотилось о ребра. Когда мы разговаривали, я чувствовала себя в безопасности. А когда он ко мне прикасался, все казалось правильным. Как будто фотографии на моей пробковой доске сливались в единую картину — более яркую и живую, чем все остальное.

Я покачала головой:

— Нет, не волнуйся.

Выражение лица Тэмми смягчилось:

— Господи, я ненавижу Елену. Звучало так, будто вы с папой что-то мутите. — Она провела рукой по волосам. — Было больно осознавать, что у вас есть секрет.

— Я просто не думала об этом дальше.

— Все в порядке, — Тэмми обняла меня за плечи и придвинулась ближе. — А теперь расскажи мне, почему ты плакала.

10

Студенты потоком выходили из аудитории. Постепенно шум стихал, пока не затихли последние шаги, и наконец я смог выдохнуть.

Эта лекция прошла легче, чем предыдущая. Выражение в глазах Джейден задело меня, но если она думала, что я позволю выставить себя на посмешище перед всей группой, то она ошибалась. Возможно, я так разозлился еще и потому, что все еще был раздосадован.

В дверь постучали, и в аудиторию просунул свою физиономию Монтгомери.