Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! - Дана Блэк

Пусть лечится сам.

На следующий день я поехала в клинику с сильным желанием по уши уйти в работу и ни о чем больше не думать. Я зарылась в истории болезней, взяла несколько сложных пациентов, делала обход, назначала анализы. Зоя смотрела на меня с любопытством, но не лезла. Даша звонила несколько раз — я сбрасывала.

Я не хотела говорить ни с подругой. ни с кем, ведь они будут спрашивать о нем. Дашка так точно потребует подробностей наших ночей, а я вспоминать об этом не хочу, ведь мне было так хорошо, а потом резко будто лицом провезли по асфальту.

Нет, я забуду и сделаю вид, что тех ночей с Дагаевым не было.

Не было...

Но тело помнит. Каждую царапину. Каждый укус. Каждое его слово порочным шепотом мне на ухо.

И это мое проклятье.

К пятнице я вымоталась так, что решила — надо уехать. Перезагрузиться. К родителям в загородный дом — подальше от города, от работы, от мыслей, которые грызли изнутри.

Мама обрадовалась: «Приезжай, Лин, я пирогов напеку. И отец по тебе соскучился».

Я не сказала, что у меня болит душа. Сказала, что просто устала и хочу тишины. После работы заскочила домой в душ, быстро собрала рюкзак и загрузилась в свою старенькую машину.

За окном — поля, перелески, дачные посёлки. Уже темнело. Где-то светились окна. Пахло весной и прелыми листьями.

И даже настроение становилась лучше, с каждым километром, что оставался позади.

Я вышла у знакомой калитки. Дом родителей — двухэтажный, деревянный, с резными наличниками и большой верандой. На крыльце горел фонарь. Я толкнула калитку и двинулась по дорожке, глазея на ухоженный сад — мама уже вовсю развела тут деятельность.

— Ты целыми днями на грядках пропадаешь? — крикнула весело, приблизилась к крыльцу.

И замерла.

Боже.

Какого черта...

Мне это не кажется?!

Я не сплю?

Это...

На веранде, за накрытым столом, пил чай... Дагаев.

В рубашке с закатанными рукавами, без пиджака. Напротив него сидела моя мать и угощала его вишнёвым вареньем. Отец стоял у перил, курил и смотрел на закат.

— Лина! — мама увидела меня и заулыбалась. — А мы тебя ждём. Поднимайся скорее сюда! У нас гости.

Гость поднял голову и уставился на меня хищным взглядом. На его губах заиграла медленная, наглая улыбка. Он отодвинулся на стуле и поднялся из-за стола мне навстречу.

— Позвольте помочь, — Арс шагнул размашисто и из моих рук выдернул рюкзак. К моему лицу наклонился и низко сказал: — Здравствуй, Малышкина. Я говорил, что проблема в тебе? Я тебе докажу.

Он бросил мой рюкзак на диван и снова уселся за стол.

А я стояла на пороге родительского дома и поверить не могла: этот мезавец проник и сюда. Теперь не сбежать. Теперь придётся объяснять родителям, кто это.

И почему я этого мужчину видеть здесь не хочу!

Глава 24

Я сидела за столом на веранде, и смотрела на Дагаева, который пил чай с моим отцом и уплетал мамин вишнёвый пирог. Всё это походило на сон — или на какой-то фильм, где все так тихо и мирно, и идет неспешно деревенская жизнь.

Вот только бывший одноклассник совсем не похож на председателя колхоза!

Это будто взяли акулу и запустили в водоем к маленьким рыбкам.

Мама хлопотала вокруг, подкладывала ему варенье, подливала чай. Отец молчал, но смотрел с интересом. Дагаев улыбался — обходительно, вежливо, совсем не так, как мне, когда мы были наедине.

— Очень вкусно, — похвалил он, налегая на пирог. — Давно я не пробовал домашней выпечки. Спасибо, Галина Петровна.

— На здоровье, Арс, — мама покраснела от удовольствия. — Так, вы говорите, что купили участок по соседству? Кажется, дом долго стоял пустым.

— Верно, — он отставил чашку. — Я его недавно приобрёл. Решил, что городу предпочту тишину. Свежий воздух, природа. И, как вижу, хорошие соседи.

Отец поджал губы, но ничего не сказал. Мама заулыбалась еще шире.

— А вы один будете жить? Или с семьёй?

— Пока это для меня больше как летний дом. И пока один, — Дагаев бросил быстрый взгляд в мою сторону. — Но, конечно, когда появятся дети — им на природе будет хорошо. На летних каникулах. Дышится здесь просто невероятно, — он снова посмотрел на меня.

Я сделала вид, что не заметила.

— А чем вы занимаетесь? — спросил отец, нарезая колбасу.

— У меня небольшой бизнес, — ответил Дагаев скромно. — Логистика, поставки в больницы. Так, по мелочи.

— Поставки в больницы, — отец оживился. — А вы знаете, наша Лина — врач, работает в нашей клинике. Может, пересекались?

Я напряглась. Дагаев не моргнул глазом.

— Город небольшой, могли и пересекаться, — он пожал плечами. — Да, Лина? Теперь вот — соседями стали. С такими приятными людьми.

Мама растаяла окончательно.

— Вы такой молодец, Арс. В таком возрасте — и уже свой дом, свой бизнес. О детях думаете. А у нас Лина всё никак не устроится.

— Мам, — я скрипнула зубами.

— А что? — мама не унималась. — Правду говорю. С этим Антоном ты мучилась, теперь вот, к счастью, давно о нем ничего не слышно. Расстались?

— Может, не будем это при посторонних обсжудать? — процедила.

— Я полностью вас поддерживаю, Галина Петровна, — Дагаев подлил себе чаю. — Человека, с которым захочется дальше по жизни идти — встретить не так просто. Но хорошие люди сами находят друг друга.

Отец усмехнулся.

— Вы, я смотрю, философ.

— Жизнь заставила.

Разговор перетёк на местные новости. Обсуждали, когда откроют навигацию по реке, кто из соседей поменял крышу, где теперь можно купить качественный лес. Дагаев слушал внимательно, задавал вопросы. Мама рассказывала про свой сад — про яблони, которые в этом году зацвели необычно рано. Дагаев похвалил, сказал, что тоже хочет посадить несколько деревьев, но нужен совет.

— По саду я всё подскажу, — снова расцвела мама.

Я сидела каменная.

Молчала.

Грызла край чашки.

— У нас здесь хорошо, — отец окончательно признал в Дагаеве своего и даже достал коньяк. Плеснул по бокалам и один подвинул Арсу. — Мы раньше долго в городе жили, а как сюда перебрались — так теперь обратно и палками не загонишь. Да, в городе работа, у нас там клиника. Добираться, конечно, подальше, чем из квартиры. Но оно того стоит. Тишина, лес, природа... Рыбалка, опять же.

— Вы рыбак? — Дагаев оживился.

— Какой рыбак — фанатик, — мама засмеялась. — У него и снасти на полдома.

— А что, если завтра с утра на реку? — Дагаев