Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! - Дана Блэк

— Я, кажется, сказала тебе уже, что ты не войдешь, — шепнула и оперлась ладонями о подоконник. — Это дом моих родителей, а не место для...В общем, я тебя не пущу, забудь. Уходи.

— Н-да, пампушка моя, непросто с тобой, — рукой он уперся в кирпичную кладку, — Малышкина, твои родители уже спят. Света нигде нет. Ночь. Время для взрослых. И вот я стою под твоим окном, как чертов Ромео. Были бы мы в городе — я бы пригнал оркестр для впечатления. А так...впрочем, могу спеть и сам.

Он сделал вдох, и я поняла — сейчас, правда, запоёт. И разбудит весь дом.

— Тише! Прекрати! — прошипела, высовываясь еще дальше. — Уймись!

— Тогда открывай.

Я смотрела на него, в его уверенное лицо, блестящие глаза, и понимала — это игра. А я проиграла, еще когда к окну подошла, а, может, и раньше, когда спать укладывалась. не в растянутой старой футболке, а в кружевном белье и халатике.

Будь же он проклят...

— Ладно, — выдохнула. — Но даже если я открою — учти, Дагаев, секса не будет.

— А что тогда будем делать? — он усмехнулся. — Я только за этим и пришел.

— Сделаешь мне приятно и сразу уйдешь, — отрезала жестко. — Это мои условия.

— Однако. А если я не согласен?

— Тогда ты не зайдешь.

— Хорошо, Малышкина, открывай.

Луна освещала его лицо и усмешку, по которой сразу ясно было — слова он не сдержит.

Но он и не уйдет.

Вздохнула и распахнула окно. Дагаев тут же подрпыгнул, и легко перемахнул через подоконник. Огромный, тяжелый, он заполнил собой всю мою маленькую девичью комнату. Я и ахнуть не успела, как он толкнул меня на кровать, навалился сверху. Одной рукой распахнул халат и скользнул мне между ног, прямо под кружево трусиков.

Я вскрикнула.

Он тут же зажал мне рот ладонью.

— Тише, Малышкина, — прошептал хрипло. — Свидетели нам здесь не нужны.

Я замотала головой. Он нависал надо мной — большой, сильный, с горящими глазами. Его пальцы уже гладили меня между ног, нажимали, дразнили. Я в ответ могла лишь мычать в его горячую ладонь.

— Мокрая уже, — хмыкнул Дагаев. — А говорила — секса не будет. Так не бывает, пампушка. Я рядом — и ты уже течешь, — он надавил сильнее.

Я выгнулась дугой, вцепилась в простыни. В глаза его смотрела, и хотела, здесь и сейчас, прямо в этой комнате с плюшевыми зайцами на полке.

— Признайся, — он ускорил движения, вошел в меня пальцем — одним, потом вторым. Я застонала, запрокинула голову. — Скажи, что хочешь.

Он отнял руку на секунду, и я выдавила.

— Да...

— Чего?

— Тебя. Внутри.

Дагаев улыбнулся — довольно, хищно. Вжикнула ширинка, он приспустил брюки и, между ног мне уперлась твердая, горячая плоть.

— Шире, — он раздвинул мои бедра и встал между ними, навис надо мной. — Смотри на меня.

Я смотрела.

И снова вскрикнула, когда он в меня вошел. Он закрыл мне рот, но уже не ладонью, а поцелуем. Глубоким, чувственным, с языком. Он двигался во мне жадно, быстро, растягивал, заполнял. Я теряла сознание от удовольствия — кажется, я кончила сразу, как только он вошел, но он не останавливался. С влажными звуками ускорял толчки.

Глубоко, почти грубо, размашисто...

Я целовала его в ответ, сжимала мужские плечи, впивалась ногтями в рубашку, и шептала что-то бессвязное в ритме его толчков. Он кончил с рыком — уткнувшись лицом в мою шею, тяжело дыша, пульсируя внутри. Мы лежали неподвижно, вспотевшие и обессиленные.

— Завтра рыбалка. С твоим отцом. Пойдешь с нами? — вдруг выдохнул Дагаев.

— Я рыбу ловить не люблю.

— А я люблю, — он приподнялся и выскользнул. — Но больше люблю тебя трахать. Этим и займемся на выходных, пышка. Сразу после того, как...

— Лина, — раздался за дверью голос мамы, встревоженный и хриплый, — ты там? Я захожу, — сказала она.

И дверь скрипнула.

Глава 26

Скрип двери прозвучал как гром среди ясного неба. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Дагаев, который в этот момент лежал на мне, тяжелый, потный, отреагировал мгновенно. Он перекатился на кровать, и рухнул на пол между постелью и окном.

— Лина? — дверь распахнулась.

— Сейчас! — отозвалась сипло и вскочила с постели. Метнулась к двери, на ходу запахивая халат, и встала на пороге, преграждая маме путь. — Мам, ты чего? Я уже сплю.

Мама стояла на пороге и точно так же куталась в розовый халат, на голове у нее были мягкие бигуди. В руке — кружка с водой, наверное, пить захотела.

— Я слышала шум из твоей комнаты. Ты кричала?

— Не было шума, — постаралась улыбнуться как можно естественнее. — И я не кричала. Тебе показалось.

— Мне не показалось, — мама прищурилась. — Я отчетливо слышала какой-то стук. И голоса.

— Голоса? — я засмеялась — слишком громко, слишком нервно. — Мам, я одна. С кем мне разговаривать? С зайцами?

Я кивнула на плюшевых зайцев, которые сидели на полке. Мама сощурилась, разглядывая их в темноте спальни и снова посмотрела на меня.

— Ну, не знаю… Может, окно скрипнуло? Подумала уже, что воры забрались.

— Да какие воры... Наверное, ветка. Там под окном старая яблоня, ее давно пора обрезать. Ты папе скажи.

Мама не двигалась с места. Я представляла, как у меня за спиной, в двух метрах, на полу лежит потный, наглый мужчина. И если его тут у меня застукают — это будет настоящий позор, мы будто старшеклассники какие-то, прячемся от родителей...

И это Дагаев виноват, если бы не прикинулся новым соседом, я бы не оказалась в таком положении!

— Мам, давай завтра поговорим, а? Я очень устала. Смены, потом эта дорога…

— Ладно, ладно, — она вздохнула, но не уходила. — Знаешь, Лин, а я все думаю про нашего нового соседа. Этот Арс — такой замечательный мужчина! Ты все же присмотрись к нему. Я бы хотела внуков, знаешь ли. А ты представь только, какие детки получатся у вас с этим красавцем. Он им свою породу передаст, кровь свою горячую...

— Мам! — я чуть не закричала от отчаяния. Как наяву, увидела широкую ухмылку Дагаева, который слушал о себе комплименты. — Давай поговорим об этом завтра. Утром. Хорошо? Спокойной ночи.

Я чмокнула ее в щеку и начала закрывать дверь. Мама еще что-то говорила про «молодых людей» и «потерянное время,», мол, ничего нашему поколению не надо, а вот она в моем возрасте уже меня воспитывала... но я уже не слушала. Закрыла дверь, повернула ключ в замке