Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! - Дана Блэк

выпили ещё. Потом ещё. Заказали караоке. Мне вдруг стало весело, как не было очень давно, я очень редко позволяю себе расслабиться, я не люблю привлекать излишнее внимание. А тут в голове вертелись слова Дагаева, о том, что я не свинка, а женщина, которую он хочет.

И это меня расслабило. Мы кричали песни, которые помнили со школы. Даша плясала на столе, я хохотала до слёз. Мне было легко, очень хорошо, и приятно...

Пока к нам не подошли двое. Мужчины с соседнего столика. Накачанные, лысые, в темных футболках. Развязные и наглые. Один — с золотой цепью на груди, второй — с татуировкой во всю шею.

— Девчонки, скучаете? — сказал первый, наваливаясь на наш стол. — Айда к нам, у нас виски, девочек не хватает.

— Мы сами по себе, — ответила холодно.

— Какие серьезные, — усмехнулся второй. — Да ладно ломаться, мы же видели, как вы тут отжигали. Айда. Мы ребята хорошие. Не обидим, — он схватил меня за руку.

И рывком поднял из-за стола.

— Эй, вам же русским язком сказали, чтобы вы отвалили! — Даша тоже подскочила. — Или вы тупые?

— Цыпа, а ты как со мной разговариваешь? Ты кому грубишь? — он тоже схватил подругу и дернул к себе.

И затрещал тонкий рукав ее блузки.

Всё случилось как-то очень быстро и очень глупо. Я ударила того, который меня держал, сумкой. Даша вцепилась второму в висящию цепь. Кто-то задел столик, и тот по полу отъехал, а мужские руки на мне ослабили хватку. Я тут же неловко схватила его за пальцы и выкрутила. Этот татуированный потерял равновесие, покачнулся и с размаху врезался в стену, на которой висел телевизор.

Телевизор упал и разбился, и заискрило, и татуированный зарычал:

— Слышь, толстуха, ты мне палец сломала! Ты охренела? Иди сюда, корова! Вот сука! Она мне палец сломала!

— Бежим, — Даша налетела на меня и толкнула к выходу.

Я не соображала почти, вместе мы вывалились на улицу и подруга потянула меня за угол. Она смеялась на ходу и материлась.

— Даша! — выдохнула я за углом и вырвала руку. — Ты с ума сошла?

— А что, надо было остаться? — она тоже перевела дух. — Ты этих уродов видела? Они же пьяные в стельку! А сломанный палец, про который тот придурок орал? Да он там в бешенстве просто!

— Да, но там остались наши сумки.

Даша перестала смеяться, хмель с нее немного слетел. Мы выглянули из-за угла.

Из бара выбежал один из них, тот, с цепью, и оглядел проспект, залитый желтым от фонарей. Хоть и ночь, на улице оживление, машины, люди, и теплый ветер разносит разговоры и смех.

Бритоголовый постоял еще, сплюнул на асфальт. Он вернулся в бар, и дверь хлопнула.

— Черт, — Даша отбросила волосы с разгоряченного лица, — ладно, телефон у тебя с собой? Чего стоишь, давай, звони своему Дагаеву!

— Зачем? — растерялась от этого предложения. — Что я ему скажу?!

— Как есть, так и скажешь. Что мы в баре, что к нам пристали уроды. Что одному ты сломала палец, и мы сбежали, но там наши вещи. И что тебя обозвали добавить не забудь.

— Даш, уже ночь, он спит...

— Хочешь узнать серьезно ли он к тебе настроен? — подруга сама сунула руку в мой кардиган и достала из кармана телефон. — Звони. Если ты ему важна — он приедет.

Я закусила губу.

Не так я этот звонок планировала, я думала, что наберу ему завтра, дома, спокойно, а не вот так...Это же бог знает что, мы стоим тут, за углом, будто не взрослые женщины, а старшеклассницы какие-то, разозлили незнакомых мужиков, и прячемся...

Ох, я будто, правда, вернулась в день своего выпускного, я сегодня такая же юная, такая же влюбленная.

И тогда наша история с Дагаевым закончилась, не начавшись.

Но, может, сейчас...

— Ладно.

Нажала вызов. Гудок. Другой. Третий. Сердце колотилось. На четвёртом гудке — щелчок.

— Слушаю, — его голос был хриплый, спросонья. Я разбудила его. — Это ты, Малышкина? На часы смотришь, пышка моя? Людям завтра на работу. Мне в том числе.

— Знаю... — зажмурилась на секунду и выпалила: — у меня тут кое-что случилось. Приезжай срочно. Приедешь?

Глава 29

АРС

Телефон зазвонил в половине первого ночи. Я уже спал — точнее, пытался уснуть после долгого дня, который тянулся как резина: встречи, разборки, болтовня с адвокатом. И первым порывом было сбросить звонок, кто бы там ни был — пусть к черту идут.

Но сработала какая-то дурацкая интуиция, которая никогда не подводила.

И я посмотрел на экран.

Опа.

Малышкина.

— У меня тут кое-что случилось. Приезжай. Срочно. Приедешь?

Бля...

Я сел на кровати. Внутри что-то щёлкнуло — то ли сердце, то ли тот самый механизм, который заставляет мужика вставать и идти, даже если очень не хочется.

Имя тому — женщина.

— А что конкретно случилось?

Она начала рассказывать — быстро, сбивчиво, с придыханием. Про бар, про мужиков, про разбитый телевизор, про то, что они с подругой стоят за углом и боятся высунуться. А в баре остались их вещи, сумки...

Я слушал и чертыхался про себя. Ну что за баба? Не может спокойно посидеть, обязательно влипнет в историю.

— Стойте и ждите, — поднялся. — Не высовывайтесь. Сами никуда не лезьте. Я скоро буду.

Натянул брюки, накинул рубашку, не застегивая. Ключи от машины — на место. Телефон — в карман. Выходя из дома, я ещё раз выругался — в голос, никого не стесняясь.

Твою ж мать.

Я хотел, чтобы она позвонила. И вчера, и сегодня этого звонка ждал, и не отвлекали даже дела, которыми я с головой был завален. Но вставать среди ночи, когда утром куча планов — встречи с адвокатом, бумаги, подписи, очередной визит к следователю…

Нет, этого я не хотел.

Совсем не хотел.

Но Малышкина того стоит.

Я это точно знаю.

Завёл машину и вырулил на проспект. Город не спал — фонари горели ровным желтым светом, на дорогах машины даже ночью. Я гнал под сотню, хотя нельзя, с моей-то историей, мне лучше, вообще, не нарушать.

Но пышка ждет.

Поэтому, ладно.

Сегодня можно.

Пусть штрафуют.

По дороге на меня накатила ностальгия. Я вспоминал школу, нашу главную отличницу, как она тогда вечно сидела на подоконнике в классе, читала книгу, а я проходил мимо. Длинная светлая коса, круглые щёчки, глаза — большие, серые, с испугом, когда я замечал, что она на меня смотрит. Я всем нравился, и Малышкина исключением не была.

Только это было