Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! - Дана Блэк

взаимно. Но тогда такой возраст был, что хотелось всего и сразу — быстрых отношений, девчонок доступных, я хотел гулять, дышать полной грудью, гонять на мотоцикле, целоваться и не париться.

Это все у меня было.

Каждый день новая подружка.

А на Малышкину я просто смотрел.

И потом, после выпускного, часто её вспоминал. Через год, через два. Встречая других женщин — ярких, успешных, страстных — я ловил себя на мысли, что не хватает чего-то.

Того самого чувства, когда хочется быть с женщиной, но не хочется ее замарать, обидеть, не оправдать ожиданий. Да я и не был уверен, что способен на долгие отношения.

Долгих отношений у меня, вообще, не было. Я думал о другом, все как-то закрутилось — бизнес, положение, тёмные схемы, партнёры, деньги, деньги и деньги.

И было не до любви.

Не до воспоминаний. Не до того, чтобы искать по городу одноклассницу, с каждым прожитым годом школа оставалась все дальше, и мои чувства тоже. Даже если бы я ее нашел, что сказал бы?

Привет, Малышкина, кстати, в школе не я написал тот список. Давай-ка поужинаем.

Н-да...

Сейчас я уверен, что это сама жизнь дала нам второй шанс, ведь нас свела судьба. В ту ночь, когда меня привезли в больницу с пулей в боку, я открыл глаза и увидел её. Склонилась надо мной, злая, испуганная, и такая недовольная. В белом халате, с руками в крови.

Тогда я и понял — всё.

Хватит откладывать жизнь на потом.

Я хочу жить сейчас. Хочу вечером возвращаться домой, где ждёт она — с ужином, с разговором, с теплом. И хотя, казалось бы, это не лучший момент — проблемы с законом, обвинения, фонд, который могут закрыть.

Но если ждать лучшего момента, можно и жизнь просрать.

Лучшего момента, вообще, не бывает.

Я буду жить здесь и сейчас.

Я припарковался у бара. Оттуда басила музыка. Сразу увидел Малышкину с подружкой — они топтались за углом, где-то раздобыли бутылку вина. И чему-то веселились.

— Вижу, вы не скучаете, — приблизился и усмехнулся. Кивнул на вино, — Не многовато?

— В самый раз, — захикикала Даша. — Лина, давай, твой рыцарь подоспел! Пусть идет разбирается. Не забудь рассказать, что тебя обозвали коровой, толстухой и сукой...

— Здесь стойте, — обрубил поток слов.

Не слова, а дерьмо.

Разве можно так с женщиной?

Я зашел в бар. Почти сразу увидел столик — две дамские сумки стояли прямо среди стаканов, а на стульях расселись два бритоголовых урода.

Я подошёл. Не спеша. Разговор был коротким.

Я не люблю долго объяснять.

Первый получил в челюсть — так, что отлетел к стене. Второй попытался ударить меня — я перехватил руку, вывернул, заставил встать на колени. Кровь, крики, визг. Администратор кричал, что вызовет полицию. Я достал бумажник, кинул на стойку несколько купюр — хватит чтобы покрыть расходы.

— Всех благ, — пожелал, подхватил обе сумки и вышел.

Подружки уже топтались у входа. Увидев меня, начали наперебой нахваливать — и какой я сильный, и какой быстрый, какой джентельмен — я только усмехался на эти хмельные речи и вызывал такси.

— Дома будешь — позвони! — попросила Лина, когда водитель приехал за Дашей.

Я оплатил поездку и захлопнул за Дашей дверь. Поднял глаза на Лину и щелкнул брелоком сигнализации.

— В машину, Малышкина.

Она не спорила. Юркнула в салон и непослушными пальцами пристегнула ремень безопасности.

Я вырулил на дорогу.

Она была навеселе — это чувствовалось по тому, как она дышала, как пахло от неё коктейлями. И какой-то чудинкой — она улыбалась, не переставая, смотрела на ночной город, что-то напевала себе под нос. Я косил на неё краем глаза и самому было весело. Первый раз видел её такой — расслабленной, беззаботной.

И такая она мне тоже очень нравилась.

— Что отмечали, Малышкина? — спросил на светофоре. — Почему меня не позвали?

Она повернулась ко мне, щёки розовые, глаза блестят.

— Ничего интересного для тебя, Дагаев. Отмечали, что Антон сделал мне предложение.

Я напрягся. Рука на руле сжалась сильнее.

— Сделал и… — она зевнула, — я послала его подальше. Мы с Дашей пили за то, что я повзрослела и больше не хочу тратить время на идиотов.

Я выдохнул. Сам не заметил, что задержал дыхание.

— А на меня, значит, хочешь?

Она посмотрела на меня — прямо, серьёзно, большими глазами.

— Хочу. Ведь ты же не идиот.

— Значит ли это, — ухмыльнулся и свернул и набрал скорость, — что ты на мое предложение согласна. И готова попробовать.

— А было разве какое-то предложение? — она сощурилась. И засмеялась, — Или мне показалось, и это не Антон был с кольцом, а ты? Кстати, куда мы едем? Ко мне домой по другой дороге.

— Мы не к тебе домой. Для начала мне, как спасителю, положен сладкий приз. А что касается конкретных предложений, — моя рука легла на её ногу, сжала повыше колена. — Завтра ты собираешь вещи и перезжаешь ко мне.

Она мою ладонь не убрала.

Машина летела по ночному городу. Я совсем не жалел, что среди ночи поднялся и сел за руль.

Эта женщина стоит того. И всегда стоила.

Просто я не сразу это понял.

Болтало радио. Я убрал руку с её ноги — только чтобы пульт взять и ворота во двор открыть. Снова ладонь положил на ее бедро.

Предложение...

Я даже мыслей всегда избегал.

А теперь это слово будоражит мне кровь.

Ах, Малышкина.

Это не я тебя не отпускал.

Это ты меня когда-то давно зацепила.

И до сих пор держишь.

Эпилог

Я стояла у окна и смотрела, как во дворе Максимка гоняет мяч с папой. Почти каждый день я эту картину вижу, и до сих пор не могу привыкнуть, что у меня есть такое чудо, мой сын.

Ему уже три с половиной. И он копия Дагаева — те же темные глаза и ухмылочка полунаглая, полузастенчивая. Те же непослушные темные волосы, которые я каждое утро приглаживала мокрой расчёской, а он через пять минут снова взъерошивал. Сейчас Максмм бегал вдоль двора, а Арс сидел на корточках. Он ловил мяч и делал вид, что промахивается, и сын заливался смехом — звонким, счастливым, таким, что у меня внутри всё затапливало теплом.

Ну настоящее чудо!

А ведь скоро моя любовь еще умножится...

Провела рукой по животу. Пока незаметно — только начался третий месяц, но я уже чувствую и знаю — внутри меня растет новая жизнь. На этот раз — девочка. Я была