Пышка для отца бывшего. Он мой босс! - Мира Белл

— Если она снова полезет к тебе, скажи мне, — его голос становится жёстче, в нём появляются стальные нотки. — Я не позволю ей докучать тебе.

— Я справлюсь, — я высвобождаю руки и кладу папку на стол. — Вот отчёт. Я всё проверила. Думаю, совет будет доволен.

Он берёт папку, просматривает несколько страниц и одобрительно кивает. Его глаза пробегают по цифрам, и я вижу, как он оценивает мою работу.

— Отлично. Ты проделала большую работу. Завтра на совете я хочу, чтобы ты сама представила его. Ты заслуживаешь признания. Ты заслуживаешь того, чтобы все увидели, на что ты способна.

— Спасибо, — я улыбаюсь, и на мгновение я забываю про слухи, про Лену, про всё. Я чувствую себя уверенной. Я чувствую себя нужной. Мы говорим ещё несколько минут о деталях отчёта — о том, как лучше подать цифры, на каких графиках сделать акцент, какие вопросы могут возникнуть. Я ухожу, чувствуя себя лучше. Но когда я возвращаюсь на своё место, я снова вижу эти взгляды. Я слышу, как кто-то шепчет: «Она уже час у него в кабинете. Конечно, она не работает». Я сжимаю кулаки и сажусь за стол. Я не дам им сломать меня.

На следующий день утром я готовлюсь к совету. Я перепроверяю презентацию, цифры, графики. Всё на месте. Я чувствую себя готовой. Я вхожу в переговорную и вижу весь совет директоров, партнёров, представителей «Северного экспресса». И Глеба во главе стола. Он смотрит на меня, и я вижу в его взгляде поддержку.

— Доброе утро, — говорю я, включая проектор. — Сегодня я представлю вам окончательный анализ по сделке с «Северным экспрессом».

Я начинаю говорить. Я показываю графики, диаграммы, таблицы. Я объясняю свои расчёты и прогнозы. Я чувствую, что всё идёт хорошо. Я вижу, как кивают члены совета, как они делают пометки в блокнотах. Но когда я дохожу до ключевых цифр — прогноза по прибыли, — я замечаю, что они не совпадают с моими расчётами. Я смотрю на экран и не верю своим глазам. Цифры другие. Они ниже, чем должны быть. Настолько ниже, что сделка выглядит убыточной. Я вижу ошибки, которые я не делала. Я никогда не делала таких ошибок.

— Извините, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня всё дрожит. — Мне нужно проверить данные. Что-то не так.

— Мы уже проверили, — говорит один из директоров, и его голос звучит холодно. — Эти цифры не сходятся с вашими предыдущими отчётами. Вы уверены, что всё правильно?

— Я… — я смотрю на экран и чувствую, как холодный пот выступает на лбу. — Я уверена, что в моём оригинальном файле были правильные цифры. Возможно, произошла техническая ошибка. Я не знаю, как это случилось.

— Техническая ошибка? — усмехается другой директор, складывая руки на груди. — Мы говорим о сделке на десять миллионов. Это не место для технических ошибок. Я думал, вы профессионал.

Я смотрю на Глеба. Его лицо спокойно, но я вижу, как он сжимает челюсть, как желваки ходят ходуном. Он тоже видит ошибки. Но он не может защитить меня публично, потому что это подтвердит слухи. Я вижу, как он делает выбор — он отводит взгляд. Это бьёт сильнее, чем крики директоров.

— Алиса, — говорит он, и его голос звучит как сталь. — Объясни нам, как такое могло произойти. У нас есть твой отчёт, и цифры в нём не сходятся с тем, что ты показываешь.

— Я не знаю, — я чувствую, как слёзы подступают к горлу, но я сдерживаю их. — Я перепроверяла всё несколько раз. Эти цифры… их нет в моём оригинальном файле. Кто-то их изменил. Кто-то подставил меня.

— Кто-то изменил? — директор качает головой, и я вижу, как он обменивается взглядом с коллегой. — Это звучит как оправдание. Вы не можете перекладывать ответственность на неизвестного «кого-то».

Я смотрю на Глеба, и я вижу, как он борется с собой. Я вижу, что он хочет встать и сказать: «Она права. Я ей верю. Я знаю её работу». Но он не делает этого. Он просто смотрит на меня, и в его глазах — боль и бессилие. Он не может рискнуть своей репутацией ради меня. Не сейчас, когда слухи уже расползаются.

— Мы проведём внутреннее расследование, — говорит он наконец, и его голос звучит как приказ. — Но сейчас я вынужден сделать тебе замечание. Ответственность за качество отчёта лежит на тебе. Если сделка сорвётся, последствия будут серьёзными.

Я смотрю на него, и я чувствую, как внутри меня всё обрывается. Он не верит мне. Или верит, но не может показать это. Я чувствую себя униженной, преданной, сломленной. Я делаю глубокий вдох, чтобы не разрыдаться прямо здесь, и говорю:

— Я понимаю. Я исправлю отчёт к концу дня. Я найду ошибку.

Я выхожу из переговорной, и когда дверь закрывается за мной, я прислоняюсь к стене. Слёзы текут по моим щекам, и я не пытаюсь их сдержать. Я слышу, как советники расходятся, их голоса доносятся через дверь: «Она явно не справляется», «Я же говорил, что это слишком для неё», «Может, нам стоит пересмотреть её кандидатуру». Я закрываю глаза и чувствую, как земля уходит из-под ног.

Я иду в свой кабинет, закрываю дверь и сажусь за стол. Я открываю отчёт и вижу, что цифры действительно изменены. Кто-то подложил в мой файл фальшивые данные. Я знаю, кто это. Лена. Она была в офисе вчера. Она имела доступ к моему компьютеру, когда я отошла на обед. Я вспоминаю, как она стояла у выхода, как она улыбалась, как она говорила: «Такие должности легко получить, но трудно удержать». Она знала. Она планировала это.

Я сжимаю кулаки и чувствую, как внутри меня закипает ярость. Она не просто распускает слухи — она хочет уничтожить меня. Она хочет, чтобы я потеряла работу, репутацию, всё. И она почти преуспела.

Через час в мой кабинет заходит Глеб. Он закрывает дверь и подходит ко мне. Я не поднимаю головы, я смотрю в экран и пытаюсь восстановить файл.

— Алиса, — говорит он, и я слышу в его голосе вину. — Я хотел